Школа черных волхвов

— Я ни при чём, эта малявка захотела помериться силами, кто кого одолеет: смерть камень или камень смерть, — возразил василиск.

— Глупцы. Смерть побеждает всегда! — изрек безлицый.

— Мы сыграли вничью.

— Ах, да, еще на вас написали заявление в полицию. Вот тебя отец отмажет, а твоя русалочка попала.

— А заявление за что? — возмутился Лайл.

— Вы унесли жизни десяти человек! Разве это недостаточный повод посадить вас в тюрьму? — Василиск был уверен, что учитель приподнял бровь.

— О, боги, за что?! — простонал Лайл.

— И ни Мара, ни Кощей ничего сделать не могут? — спросил он. По капюшону чернокнижника было понятно, что он склонил голову.

— Они что вам, няньки? Натворили дел — несите ответственность.

— Но они всемогущие!

— Боги, вот именно, что боги! И ваше дерьмо разгребать не должны.

— Вы правы, учитель, их задача — испытывать силу воли и наставлять на истинный путь. И, скорее, чинить препятствия, нежели помогать, — согласился Лайл.

— Рад, что ты это осознаешь. Так что вас в Яви ждет веселье, — констатировал безлицый.

— Эй, черное солнце, я готов отдать тебе свою ду… — начал говорить василиск, но чернокнижник заткнул ему рот. «Меня отец убьет, — подумал Лайл, — и девчонку жаль, она совсем глупая еще, словно только из яйца вылупилась».

— Умереть всегда успеешь. Будь мужчиной, — холодно и строго сказал безлицый женским голосом.

— Может, ее не спасать из плена колдуна? Ей у него будет лучше! — предложил Лайл. Вельвет стукнул его по плечу.

— Не дрейфь, вытащим мы заморскую диковинку из задницы.

Или ты забыл, что мой дядя — лучший адвокат в Киевской Руси?

— Он бастард, как и я, — выпалил василиск.

— Это не умаляет его профессионализма, — сказал Вельвет, и Лайл взбодрился: хорошо иметь полезных друзей.

[1] Комол — свирепый зверь, всё своей мочой сжигающий. Предположительно, выглядел как нечто среднее между быком, кабаном и верблюдом.

[2] Девятница — продолжающийся в течение девяти дней ритуал, во время которого молящийся обращается к своему заступнику.

Глава 9

Так, под разговоры, — увы, не самые приятные — они дошли до небольшой деревни, на окраине которой стояли заколоченные наглухо дома.

Пахло навозом, свежестью и ночной опасностью, что охватывала души холодными пальцами. Компания продвигалась вглубь деревни, огибая или перешагивая коровьи лепешки и лошадиный навоз. Землю бороздили две линии, оставленные колесами телег, мычали коровы, блеяли вдали козочки.

Наконец появились первые дома, расписанные защитными символами.