Куда летит сердце. Перо сокола

Теперь уже Финист что-то в окошке узрел, оттого не глядел на Арысю и отвечал медленно, словно и не с нею разговаривал. На дворе хлопотала Искра. Она как раз развесила на просушку выстиранные молодецкие вещи и проверяла на уличной печурке чугунки.

— Проголодался, соколик? Сейчас повечеряем и будем думать, куда тебя уложить. Сам видишь, в избушке места немного, а сенцы малы - не поместишься.

— Так за чем дело стало? Солнце ещё не село, я успею до Урмана добраться, — неохотно ответил Финист.

— Никуда ты не полетишь, коли не хочешь без сил упасть посреди леса диким зверям на потеху.

Сколько раз я повторить должна — слаб ты ещё, хотя бы до завтрева вечера погоди на крыло вставать, не говоря уж о том, чтобы ветер седлать. Неслух, как есть неслух.

— Мне баушка так часто выговаривала, что вечно спешу, не думая делаю, — с затаённой печалью усмехнулся Финист.

— Бабушку надо слушать, она поболе твоего пожила. Так ты не только в силу вошёл, ты и вспомнил всё? — удивилась Арыся.

— Не всё, тётушка, есть одна заковыка. Скажи, а ты можешь на меня поглядеть ещё раз, не осталось ли на мне колдовства какого. Да и вообще, что за волшба была? Ты ведь так и не поведала, а мне недосуг было спрашивать.

— Я и без погляду скажу, нет на тебе более ничего. Что сам сбросил, что земля наша забрала. Ты же по лесу бродил, воду из колодца пил, да водой той умывался. Вот и смыли с тебя всё, — серьёзно и размеренно вещала Арыся. — А про волшбу могу и поведать, да только не всегда знания эти во благо будут.

Дело-то прошлое... — Ыся замолчала, ожидая ответа Финиста, но увидела, как он сердито хмурится, и продолжила: — Точно сказать не могу, когда неумёха ворожит, то завсегда так. Но волю тебе ломали, соколик, хорошо, ты сильнее и смог чужое слово побороть. Ты всё же и сам не лыком шит, чтобы ветрами управлять, большая сила духа нужна. Для чего это понадобилась, сказать не могу, знаю только — женщина это была. А уж для каких забав добрый молодец женщине нужен, сам придумай.

Под конец Арыся уже фыркала от сдерживаемого смеха, до того потешно Финист выглядел: глаза вытаращил, рот колечком так раззявил, как есть дитё испуганное. На пороге с чугунком в руках застыла Искра и с удивлением их рассматривала. Пока мо́лодец на лавке в себя приходил, зелейницы накрыли на стол. Вечеряли впятером. Искра помалкивала, но рассказ Финиста о своём житье-бытье слушала с интересом.