Куда летит сердце. Перо сокола

Не иначе, он сейчас царя-батюшку просить будет, чтобы тот отпустил их.

Я вчера твоими песнями заслушался. А сегодня пичужку увидал, с тобою схожую — щебечет звонко, а сама чёренькая.

Она каждый вечер на гульбище выходила и на едином дыхании до поздней ночи пела. Он сказал тогда, что её голос ему помог во сне колдовство побороть. Значит, она будет делать то единственное, что в её силах — петь. Ведь ей так хотелось верить, что его и в самом деле привораживали. Да и как в это не верить, коли помнит она, как на качелях он в себя пришёл от звука её голоса.

Когда Искра узнала, что Марьюшка эта объявилась, то показалось ей, что солнечный свет тусклее стал. Но всё же в тот вечер она нашла силы и пела так, как никогда в своей жизни, стараясь донести до Финиста, что она ему верит, и будет ждать. После опять до утра без сна просидела, пока на окошко новая записка не упала.

Ладушка, ты вчера так пела, что я еле удержался, чтобы к тебе не прилететь.

Во второй вечер, радуясь, что не признал Финист девицу пришлую, она осмелилась песней ему в любви своей открыться.

Со всей нежностью, на какую способна была, напев выводила. Даже матушка ей ничего не сказала, только обняла крепко и держала так долго-долго.

Наутро была на окошке записочка со словами ласковыми. А днём не удержалась Искра, уговорила сестрицу помочь ей, и сбежали они из дома, чтобы украдкой на Марьюшку поглядеть. Та на Ысином дворе хлопотала, не обращая внимания на ворчание Какурки. А потом, как уселась девица на лавочке, достала пялечки и вышивать принялась, Искра смогла её поразглядывать.

Хороша была красавица: фигура округлая, движения плавные, коса богатая через плечо перекинула, брови соболиные, губы алые улыбаются, глаза яркие глядят на мир ласково. Охолодело на сердце у Искры. Она с этой лебёдушкой белой и сравниться не может. Сестрица Есенюшка, увидала печаль на лице её и увела со двора прочь. Шла Искра, дороги под собой не чуяла, пока не попала в объятия молодецкие.

Финист приобнял её легонько, жарко в неё всматривался и улыбался так счастливо, что Искра от облегчения едва не расплакалась.

Но не задержался тогда Ясный сокол, лишь промолвил: «Как же я соскучился по тебе, ладушка», и убежал прочь, увлекаемый озадаченным Ясенем.

И вот тогда Искорка позволила себе по-настоящему в их любовь поверить. Ничего в тот день не замечала: ни хмурых взглядов отца, ни горьких охов Гостяты, ни затаённых слёз матушки. Вечером в её песне звучала надежда на будущее счастье.

Ты — моя правда.