Куда летит сердце. Перо сокола

Глядит зелейница — девица на истощенную дальней дорогой не похожа. Ноги не грубые, не стоптанные, лишь пылью припорошены, лицо опять же — белое, одежда чистая и опрятная, подвески обережные из серебра, ну обыкновенная с виду девица. Только во взоре словно бы надежда отчаянная поселилась, да в котомке волшебные вещи спрятаны.

— Это хорошо, что тебе на пути добрые люди попадались, дорога в Никакое царство дюже коварная. Но ты не волнуйся, живи у меня, сколько понадобится.

— А правду говорят, что у вас Финист — Ясный сокол в городе живёт.

— Правду, красавица, он как раз в моём доме и обитается, — грустно вздохнула Арыся. Всё же выходило, что это та самая девица.

Но, к её недоумению, Марья разговор не продолжила, а принялась в избе порядок наводить, как будто и вправду работницей её наняли. Какурка на такое посягательство даже обиделась, спряталась за печку. И временами с голбца[1] выглядывала и за хлопочущей девицей следила. Когда Марья выскочила на улицу, домовая к хозяйке метнулась:

— Ты же понимаешь, что эта безсоромная девка безлепицу гуторит? Странная она, ой, странная.

Врёт ведь, как дышит.

— Посмотрим, — промурлыкала Арыся.

— Ой, дурка, ничему жизня тебя не учит, дождёсся, что плакать придётся, — бросила в запале Какурка и шмыгнула обратно за печку.

Арыся лишь глаза прищурила. Ей тоже хотелось кричать, шипеть и хвостом воздух бить, но что толку, коли Марья и вправду невеста сокола. Со двора донёсся знакомый весёлый говор — Финист воротился со службы. Вот влетит в избу, перья взъерошит, начнёт хвастать, как день прошёл.

Петух, он и есть петух, что птичий, что человечий. Сейчас главное не показать, как она изнервничалась. Надо бы вечером к кузнецу Какурку отправить. Проведать, как там котёнка. Дай крылья — вот же, подхватила от сокола — новости хорошие передать.

Впереди Финиста в дверь озорной ветер ворвался, переворошил всё, малыми ветроворотами по на́волоку[2] прошёл и словно и растворился.

— Тётушка, а что за девица у нас на дворе? — спросил Финист и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Сказала, что работницей взяли.

Неужто ради меня? Не стоило, право.

Зубоскалит, будто ничего не случилось, и девицу эту не признал. Арыся дух перевела, может, обойдётся?

— Марья это, пришла в наше царство по великой надобности, человека ищет. Пока у меня поживёт, да по хозяйству похлопочет.

— Как скажешь, тётушка. Если что, я помогу, только пусть она мне обстоятельно пояснит, кого искать надобно. Да не об этом речь, — отмахнулся от новой знакомицы Финист.