Куда летит сердце. Перо сокола

Значит разрешила ему землица, признала, что он не виноват, — раздался зычный бас дядьки Хоробрита.

Народ затих в предвкушении. Царь Иверей разглядывал Финиста цепко, спокойно, и под этим оценивающим взглядом стало Ясному соколу неуютно.

— Есть у тебя моё прощение, молодец. Но не обессудь, на службу обратно не возьму. На твоё место давно другого приняли.

— На то воля твоя, царь-батюшка, благодарю за слова добрые.

Финист под одобрительный гул толпы поклонился поясно на все четыре стороны , углядел, как Рарог знак особый подаёт, и, дождавшись от царя разрешения, ушёл с площади.

Если кто из любопытствующих и хотел проследить, на какой двор Финист отправится, их ждало разочарование. Молодец обернулся птицей и улетел в небеса.

Кузнец Жегула с сыновьями степенно выдвинулся домой. По дороге со знакомцами обсудили возвращение сокола, Вашута посетовал, что царь Иверей не позволил Финисту обратно на службу поступить. Всё же два сокола, лучше, чем один. Да и младший горазд необычности выдумывать.

Дома на них накинулись с расспросами встревоженные Олисава и Есеня, но Жегула смотрел лишь на старшую дочь.

— Финист — Ясный сокол царское позволение получил в землях этих проживать. Также выяснилось, что не было у него никакой невесты. А вот чарами злыми разум затуманен был.

Промолвил это кузнец и ушёл, потому как девоньки его слёзы лить принялись, а Жегула сам боялся расчувствоваться. Лучше он в кузне поработает, может на радостях и сделает что занятное.

Отчего Финист прилетел на двор к Арысе, он и сам не понимал.

Вроде и прожил здесь всего ничего, но чувствовал, что, прежде чем к Жегуле идти, нужно одобрение Ыси получить. Как там лиса говорила: «Эта кошка птенцов твоих нянчить будет»?

Зелейница его не встретила. Видать, ушла куда, может, даже с площади ещё не вернулась. В избе было прохладно и успокаивающе пахло сухими травами. Из-под печки выглянула рассерженная Какурка. С полотенцем в руках. О следующих нескольких минутах своей жизни Финист предпочёл бы не распространяться. Не каждый готов рассказывать, что его домовая по избе, как шкодливого котёнка гоняла.

Арыся вернулась, когда помирившиеся Финист и Какурка только уселись пить чай. Молча вошла в избу, сверкнула на молодца пожелтевшими глазами, присела рядом и привычно за его виски руками схватилась. А потом улыбнулась по-доброму и также молча вытерла у него с лица оброненные скупые слёзы. Домовая завела пустой разговор, чтобы все могли прийти в себя.

— Какурка сказывала, что Искорка в порядке.