Куда летит сердце. Перо сокола

Всё, что раньше нравилось, теперь словно и не существовало. Но приходилось делать вид, что всё по-прежнему: ходить на гулянки, болтать с подружками, выслушивать их болтовню, что-то отвечать. Хорошо, Арыся больше молчать любит. И вуечка не говорливая, даже шебутная Малушка тоже всё понимает и старается не тревожить.

Плохо, что нет теперь сил приходить на любимый пригорок Кальчинова пастбища и сидеть там. Родным солгала, что из-за нападения волка боится там появляться. А на деле — из-за других воспоминаний. Излучина Поворотницы, где она из леса на просторы выходит, тоже под запретом.

А там кратчайшая дорога к урочищу пересветов. К Патрикеевне тоже дорога заказана. Но это пока. Скоро всё забудется, и искра вновь будет и ходить, и гулять, и отдыхать, и в гости ездить, не боясь тяжелых воспоминаний. Надо только подождать.

А вот матушка больше не молчит понимающе, всё чаще и чаще ругает, по любому поводу неудовольствие показывает. Но Искра и это выдержит, матушке тоже грустно, вот она по-своему и справляется.

— И вот как мне плакать-то, за лю́бого же иду. А ежели плакать не буду, что все недовольны будут, — сокрушалась Рада.

— Ты же всё знаешь: чтобы в замужестве не плакать, надо в эти дни всё слёзы пролить, — ответила Есенюшка.

— Всё равно. Знать — одно, а слёзы откуда взять? — не утихомиривалась Рада.

— Я могу тебе лук принести, — предложила Искра.

— Спрятали, — мрачно произнесла подружка.

— Тогда ущипну, я это умею.

— И верно, тебя в детстве все мальчишки больше гусынь боялись, — фыркнула Рада.

Хорошо с ними, почти также хорошо, как раньше. И не надо делать вид, что она счастлива. Пришли старшие, более опытные подголашницы, и Раду стали собирать к обряду. Первые песни были спокойными, девушки пели тихонько, но постепенно начинали голосить, звенеть слезами, а то и всхлипывать. И вот уже Рада не напрягается, а с душой отдается напеву, слова выплакивает, даже выглядеть стала иначе. Будто ей какая-то истина открылась, ей одной и никому больше.

Искра глаза прикрыла и вслушивалась-вслушивалась-вслушивалась.

Сама не пела, горло перекрыло: ни вздохнуть, ни выдохнуть. И тут Рада к ней подошла, причитать-прощаться принялась. Когда подруженька обняла её, почувствовала Искра, как та всем телом содрогается, и не выдержала. Уронила слезинку, всхлипнула раз, другой, и вот уже её голос с другими сплетается, старинную песнь выводит.

Позже Искре сестрица сказала, что она настолько тонко и звонко пела, что, выходило, будто это птицы в поднебесье тоскуют.