Куда летит сердце. Перо сокола

Упавший с неба сокол оседлал торчащее древко рогатины, на котором он время от времени беспокойно встряхивался и протяжно басил. От разорённого короба доносились слабые писки увядающей на солнце травы. Ране затихшие от страха стрижи и травные стрекотухи завели на разные голоса победную песню.

— О-тожь чу́дная птица, с роду не видел, чтобы ловчая, словно куропля, так мельтешила.

Урман не сразу ответил, вначале он долго разглядывал нахохленную успокоившуюся птицу, которая словно тоже поглядывала на сидящих мужчин.

— Это по всем статьям проживальщик мой, Финист — Ясный сокол.

— Ну тогда понятно, откуда догадливость человечья да птичье уменье. Только уж больно неповоротлив показался...

На эти слова Супони сокол отозвался резким клёкотом.

— Он же изранен был, али забыл? — проронил Урман. — Видать, помогли Ысины травки, раз на крыло встал... Но как впопад...

— Издалека гнал? — Супоня указал на поверженного волка.

— Нет, случаем на старый след набрёл. Насилу настиг, благо, лес помог.

— Надоть девоньку проведать да до дому проводить.

Ты сам тут приберёшься?

Охотник согласно мотнул головой, Супоня поднялся, покряхтывая, и поясно поклонился.

— Великое дело мы справили, обережник.

— Благодарю, коневод, за подмогу. Рогатину я занесу, не сумлевайся.

Супоня кивнул соколу, залихватски свистнул и ушел в ту сторону, куда конь унёс Искру. Ветер ему в ответ принёс звонкое радостное ржание, услышав которое Урман облегчённо прикрыл глаза — всё хорошо, не ранена.

С умершим волком разделались быстро: охотник облил его водицей из фляжки, за считанные мгновения тело спеклось и обратилось пеплом, который был повторно полит заветной водой.

Вскоре на месте, где валялся поверженный зверь, было лишь пятно выжженной земли, с лежащей поверх нетронутой рогатиной. Сокол всё это время сидел на согнутой руке Урмана и нервно переступал лапами.

— Ну что? — охотник успокаивающе погладил встрепенувшуюся птицу. — Оборачивайся, богатырь, пойдем похвалу заслуженную принимать. Ведь, кабы не твои выкрутасы, настиг бы зверь девку.

Не успевал я, а вот ты сдюжил...

Сокол помедлил, но всё же сорвался с криком ввысь, откуда стремительно упал на землю и обратился в мо́лодца. Урман подошёл к нему, обхватил за плечи и смял в коротком и по-мужски неловком объятье.

— А ты медведь... — изумился Финист.

— Это ты сейчас спрашивал или утверждал, уж больно неразборчиво вышло?

Финист неопределённо пожал плечами, он и сам не знал, что именно хотел сказать.