Куда летит сердце. Перо сокола

— Так благодарить не за что, а коли была бы для того причина, уместной благодарностью с тебя и взять нечего: ни продуктов ко столу, ни услуг али вещиц волшебных, гол ты, Ясный сокол.

— А ежели силушку молодецкую? — мурчащим голосом спросил Финист, и неожиданно для самого себя близко склонился к Искре, и проговорил ей прямо на ушко: — У меня её не занимать.

Девица на эти слова вздохнула тяжко, отобрала чашку и промолвила со значением:

— Это дурости молодецкой у тебя не занимать. Видать от безделья.

— Искорка, пойдём, родная, нас в город отвезут.

Не стоит мать волновать, наверняка потеряла нас уже, тревожится. Благодарю тебя, Финист, что помог девоньке, — прервала их беседу незаметно подошедшая Арыся. — Но ты, хоть и полетел, всё же отвары мои не бросай пить, чтобы крылья в неподходящий момент не подвели.

Зелейница подождала, чтобы Искра отошла подальше и спросила:

— Ты за это время вспомнил чего? Или нет?

Финист отрицательно помотал головой.

— Ну что ж, соколик, будем надеяться, раз крылья обрёл, то и память проя́снится.

..

Уже вернулись чудо-кони, что отвозили зелейниц, кипела на костре похлёбка и собирались на полуденный отдых работники, а Финист всё лежал в тенёчке под ракитовым кустом и думал. По всему выходило, что он немного слукавил, отвечая на вопрос Арыси. Память не вернулась, но кое-что о себе Ясный сокол вроде всё же узнал. Вот с Иваном как забавно получилось. Заклинатель с его мягкой предупредительностью, ненавязчивой опекой, уверенностью в собственных поступках казался Финисту настолько родным, что он пару раз, в запарке дел называл его Рарог.

Жена Ивана, раз услышав такое обращение, предположила, что это имя старшего брата или дядьки, ведь, с её слов, по всем повадкам выходило, что сокол самый младший в своей семье. А Любаве верить следовало, семейство у неё большое, со множеством разновозрастных детей, есть с кем сравнивать и выводы делать. А вот жены у него не было, в этом супруги на два голоса Финиста уверяли. И приводили тому самые весомые доказательства, только, почему-то у каждого они были разными и ни в чём не совпали.

Так что память возвращалась странными извилистыми путями, и былое исподволь давало о себе знать. Когда робкой верой, что есть у него такие близкие люди, как бабушка или Рарог. А иногда и уверенными поступками, когда сокол, не задумываясь, что-то делал или говорил. Вот как поутру, когда без подсказок понял, как в человеческий облик вернуться.