Мериамос 3. Серебряная Соколица

– шепнула она и тот повалился на землю, засопев.

Что ж, хуже она сделать уже не сможет. Пора бежать.

Глава 24. Мириам Эльбирин

Не хочу смотреть на тщетные попытки удержаться за былое величие. – так о подземных градах говорил дедушка. Аквилон родился во времена расцвета Империума, видел приход асов, затопление Алого материка, восстание рабов и исход лэртов под землю. Спускаясь по древним ступеням, Мириам могла воочию убедиться в правоте его слов.

– Не думала, что еще когда-нибудь спущусь вниз.

– покачала головой одна из советниц.

Советницу звали Миорой и она была старейшей представительницей Ордена в Луринатти. Мириам немало удивилась, когда сама Миора, оставила затворнический образ жизни на островах и прибыла на материк, чтобы служить советницей при новой Преподобной. Должно быть без Аквилона тут не обошлось.

К старухе неловко подступил один из братьев по Ордену и предложил руку, которую та с благодарностью приняла.

Сестра, судя по узорам на мантии, была врачом и, возможно, одним из самых старых врачей. Кожа высохла и сморщилась, превратившись в жуткую неподвижную маску, за которой почти не было видно глаз. Некогда серебристые волосы, выпали и теперь её голову покрыла темная ткань, прихваченная серебряным ободом.

– Когда вы в последний раз спускались в подземные грады? – спросила Мириам, вставая, с другой стороны, от старухи и подавая ей руку. Та чуть повернула голову в её сторону, безмолвно кивнула и цепко ухватилась за локоть Преподобной.

Миркула предпочитала держать дистанцию, окружив себя верными сестрами, через которых и правила Орденом. От того теперь, когда Мириам с кем-нибудь заговаривала, на неё смотрели со смесью непонимания и страха. Но ни Миора. Пусть её тело и состарилось, но пальцы оставались сильными и крепкими. Едва ли ей нужна помощь со ступенями.

– Великие дома решили, что нужно изолироваться от мира и подождать, когда болезни уничтожают мятежных рабов.

– маска Миоры чуть шевельнулась, что можно было принять за улыбку – Самонадеянные глупцы. Асы расплодились и заняли наши земли, а мы слепнем глядя на солнце.

В обществе было не принято высказывать неуважения к подземным градам, хотя бы потому, что там по-прежнему жили восемьдесят процентов населения лэртов. Говорить о том, что изоляция была ошибкой, сравнимо с госизменой.