Мериамос 3. Серебряная Соколица

Порой сон оканчивался попыткой обернуться. Ужас становился невыносимым, и она просыпалась с криком, метаясь в мокрой от пота постели. Пока она была в плену, рядом всегда оказывался Зэван. Он садился на кровать, укутывал её пледом и, обнимая, укачивал. Утешал, пока она заливалась слезами, раз за разом вопрошая: выжил ли кто-нибудь? Быть может, ещё есть надежда? Родители смогли выбраться из огня, они придут за ней. Зэван молчал, продолжая укачивать, позволяя ей выплакать свое горе и страх.

Порой, в своих кошмарах, она не успевала обернуться, встречая человека с тростью.

Он с наслаждением наблюдал за агонией у нее за спиной. Его чёрные глаза горели безумным торжеством.

– О! Одна спаслась, – говорил он и протягивал руку к Тишине.

Она пыталась убежать, но ноги словно увязли в болоте, с трудом двигаясь. С каждым шагом она чувствовала, как за спиной разгорается огонь. Человек с тростью настигал её.

Глава 7. Ниоба Верес

Тишина так радовалась, когда на шестой день степь наконец закончилась, что забыла об обиде и спела вместе с Ниобой несколько песен.

Дорога вывела их к быстрой извилистой реке, больше похожей на полноводный ручей. Там, где вода, там и люди, а где люди – там кров, стол и, возможно, лошади, чтобы добраться до города.

– Самое главное, там есть горячая еда! – заявила Тиш, припадая к водам быстрой речушки.

– Не стоило съедать все запасы вяленой рыбы, я ведь предупреждала.

Тишина пробулькала что-то в ответ и соскользнула в воду с илистого берега.

– Демоны Забвения! – воскликнула она, окунувшись в ледяную воду.

– Тиш! – смущённо зашипела на неё Ниоба. – Не ругайся.

– Карестово отродье!

– Тиш, – невольно улыбнулась девушка, вспоминая, как часто они сами поминают нечистого и чью-то матерь.

Плохо. Очень плохо, господа магистры.

– О, это ты ещё Зэвана не слышала.

Вскоре они заметили следы, Тиш определила их как следы лошадей и коров, а через несколько часов они увидели стадо. Пастухи угостили путниц лепёшками и позволили взобраться на свободную лошадь, отправив мальчишку проводить их к дому.

Домом оказалась юрта, в которой днём оставались только женщины, дети и старики. Мужчины были либо на охоте, либо пасли скот, либо в городе. Большое семейство жило под одной крышей, и, глядя на них, Ниоба с трудом верила, что её бабушка когда-то жила так же.

С Ниобой их роднил миндалевидный разрез глаз, чёрные густые волосы и кожа цвета миндаля. Зелёные глаза, кудри и худое, поджарое тело она унаследовала от отца-нонсеранца.