Мериамос 3. Серебряная Соколица

У этого экземпляра уже не осталось рогов, лишь небольшое уплотнение на лбу. Когти больше напоминали копыта, чем приспособление для раздирания жертвы. Да и клыки не такие большие. Хищное происхождение выдавали глаза. Несмотря на схожесть формы черепа, кверг, как и любой хищник, поворачивался к жертве лицом, в то время когда угол обзора обычной лошади позволяет ей видеть все вокруг, не крутя головой попусту.

– Быть может ты меня в город и отвезешь? – спросила она, переходя от морды к шее, продолжая чесать твердую шерсть.

Осторожно шагая она добралась до грудины, почесала мягкую кожу между костяными наростами и в миг забралась в широкое седло. Не успела Тишина обрадоваться, как по плечу прилетело чем-то тяжелым и твердым. Ухватиться за луку седла, она прижалась к крупу животного, подтянув ноги, потому что на них пришелся следующий удар. Кверг предупреждающе фыркнул, затоптался на месте, повернул голову и щелкнул зубами в сантиметре от пальцев девушки.

– Поняла, поняла. – поспешно скатываясь на землю, отозвалась Тишина – Ладно.

Идем к твоему хозяину.

Пройдя через лес Милка ускорила шаг, почуяв хозяина. Тишина отстала и наблюдала издалека, как подскочивший к телу кверг перекусил ворона пополам, а второго сбил хвостом в полете.

Заклейменный лежал без движения. Должно быть вороны прилетели на пир или их прислали проверить жив ли он.

Грозным рычанием и щелканьем зубов, Милка разогнала птиц и стала шумно обнюхивать хозяина. Впрочем, несмотря на шум и риск быть раздавленным под лапами бушующего кверга, Заклейменный так и не проснулся.

Обнюхав его лицо, кверг издал жалобный звук, нечто среднее между испуганным вскриком и тем, как животные зовут мать. От этого звука в груди все сжалось.

Потоптавшись в отдалении, Тишина осторожно приблизилась, с подозрением глядя на недвижимого Заклейменного. Опустившись на колени, коснулась его шеи.

– Уф. – Милка сунулась бархатным носом в лицо Тишины – Тише, тише, жив твой хозяин. Во всяком случае пока.

Осторожно коснувшись его руки, за рукав подняла её.

То, что он зажимал на боку выглядело ужасно и пугающе. Большое темное пятно запекшейся крови. Что с этим делать Тишина не имела ни малейшего понятия. Милка залезла в эту жуть носом и принялась вылизывать кровь длинным, шершавым языком.

Заклейменный, выпучив глаза, закряхтел резко приходя в себя.

– Фу! Нельзя! – замахала руками Тишина, отгоняя кверга.

Застонав, Заклейменный сжался, заваливаясь на бок, и остался лежать в позе эмбриона.

– Эй!

– Аптечка в сумке.