Мериамос 3. Серебряная Соколица

Конверт пережил не один переезд и даже случайное падение в воду. Протянув руку, Мириам с трепетом коснулась конверта, чувствуя, как крепнет её воля и успокаивается разогнавшееся от страха и волнений сердце. Пока мур вылизывался, она открыла конверт, на внутренней стороне которого карандашом начертано послание:

«Ты самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. Если бы у меня был выбор, я бы предпочел провести вечность обнимая тебя и никогда бы более не взглянул ни на одну другую женщину.

К сожалению, я не могу позволить себе отступить.

От моей работы зависит выживание не только асов, но и всех народов Мериамоса. Ресурсы этого мира ограничены и каждое новое десятилетие я встречаю с пугающей мыслью, что не успею достигнуть цели, до того, как наступит конец.

Прошу, прости, что не могу остаться с тобой. Еще ни одно расставание не причиняло мне столько боли.

Навсегда твой. Александр»

Глава 15. Ниоба Верес

Ниоба не сразу поняла что её разбудило. Сон, словно топкое болото, тянул назад в темноту, но что-то извне не позволяло вернуться.

Сквозь плотный туман сонливости она почти не чувствовала прикосновений, хоть и видела какое-то мельтешение перед глазами.

Краткая, резкая вспышка боли вырвала её из вязкого сна, но темнота быстро утащила на глубину. Ниоба тонула, мысли расплывались, теряясь, когда, вдруг, трясина сна перестала быть непроглядной.

Она бледнела, растекалась. Из глубин пробился звук: птичья трескотня и хлопанье крыльев. Ощущение собственного тела, неприятная духота и влага.

Тяжелое, неповоротливое тело. Руки едва двигались, превратившись в разваренные сосиски. Попытка приподняться не увенчалась успехом и отняла все силы. Пришлось сделать паузу, отдышаться прежде чем продолжить.

Глаза слезились, все вокруг плыло и кружилось. Расплывчатое пятно перед глазами оказалось большой, черной птицей, которая вышагивала по одеялу, крутя головой, рассматривая Ниобу. Потерев лицо девушка ощутила неприятную влагу, растекающуюся под спиной. Пошарив по простыне, наткнулась на иглу.

Ойкнув и машинально одернув руку, Ниоба осмотрелась.

Света лун едва хватало, чтобы обрисовать очертания комнаты. Пустые стены, ни картин, ни гобеленов. Из мебели узкая койка похожая на больничную, закрытый стеллаж у стены и лабораторный стол.

По спине пробежал холодок.

Попытка резко подняться провалилась, накатившей дурнотой и головокружением. В голове зашумело и, опасаясь обморока, она медленно опустилась на подушку. Под спиной растеклась липкая, холодная лужа.