Мериамос 3. Серебряная Соколица

Эх, сколько раз её ловили в Академии, оказавшуюся во время отбоя вне студенческого общежития. Раза два? Один раз по глупости и незнанию, а второй раз, чтобы не поймали Зара, которому за подобное грозило отчисление.

Словно в ответ на её мысли, над головой пронеслась птица, заставив затормозить, присев от испуга. Как раз вовремя, из-за поворота вышел патрульный. Шел он, не спеша попыхивая трубкой и на шевеление теней в кустах внимания не обратил. Справившись с дрожью, Ниоба выглянула и убедившись, что никого нет, скользнула к соседнему зданию.

Узнать старые терема, среди каменных домов, окрашенных в светлые тона, было сложно. Но кое-что осталось неизменно, самая скромная и неприметная дверь, будет принадлежать слугам.

К счастью, та оказалась открыта. На кухне негромко переговариваясь сидели женщины.

– Мила, прикрой дверь, пожалуйста. – крикнула одна из них, не отрываясь от штопки платья – Чай будешь?

Промычав в ответ, что-то невразумительное, Ниоба поспешила дальше.

По узким, темным коридорам с вытертыми полами и крутыми лестницами без перил, в господскую половину дома. Там горел свет и слышались разговоры. Разговор шел на повышенных тонах. Слушая как гневно взлетает голос сестры, Ниоба понадеялась, что её голос звучит не так.

Найдя открытую комнату, Ниоба вошла внутрь. Просторная гостиная с низкими диванчиками на гнутых ножках, громоздкими книжными полками и закрытыми тяжелыми портьерами высокими окнами. У окна стоял мольберт с недописанным экраном, на спинку кресла небрежно наброшена шаль, на столе стопка книг, из которых торчал цветные закладки.

– Это не честно! – вновь грянул голос Велены.

Послышались шаги. На мгновение Ниоба заметалась в комнате, не зная как поступить и юркнула за кресло в углу.

Двери распахнулись и словно фурия в гостинную ворвалась Велена.

– Пускай она выходит за Хана! Пусть хоть раз, сделает что-то во вред себе, ради кого-то!

– Велена. – покачал головой дядя.

Князь выглядел невероятно старым и уставшим.

Желтая, шелушащаяся кожа, висела на черепе словно не по размеру. Глубоко запавшие глаза, подернулись пеленой, от чего потеряли цвет и выразительность. Пожелтевшую склеру изрезали красные капилляры. Из-под обветренных, тонких губ выглядывали пеньки потемневших зубов, а если присмотреться части зубов и вовсе не хватало. Некогда черные как смоль волосы, поседели и поредели, на макушке просвечивает бледная кожа.