Легенды Зеленых гор

Сзади раздался звук, который можно было интерпретировать как удивление и обида от возникшей боли, а затем разъяренное шипение – кувшин попал в цель. Молниеносно захлопнув за собой дверь, я забаррикадировала ее комодом, стоявшим у стены, примыкавшей к двери.

— Господи, что мне делать?! Что делать?! — в отчаянии прокричала я.

— Люблю играть. Госпожа, уж если ты теперь мокрая бездомная псина, неужели веришь, что эта деревяшка остановит меня? Меня, прожившую тысячу лет, меня, отрастившую тысячу ног? Давай покончим с этим, я голодна, — раздалось за дверью снисходительное шипение.

«Тысячу лет? Погоди-ка…тысяча лет? Тысяча ног? Уж слишком знакомо…», — в голове возникла спасительная зацепка.

«Неужели…тысячелетняя тысяченожка?» — осенило меня, пока я сдерживала натиск твари, ломившейся в дверь.

Это было одним из мифических существ корейского фольклора. Многоножка, прожившая тысячу лет, могла обретать форму человека и называлась тысяченожкой. Она заманивала одиноких путников в свое логово и лакомилась ими.

Каждая жертва добавляла ей год жизни. Похожая легенда была также про енота, крысу и дождевого червя – все они, прожив тысячу лет, становились кровожадными злыми духами. Причина этого явления неясна. Возможно, такой метаморфозе подвергались лишь те, чей разум не выдержал столь долгого существования. Те, кто оставался в уме, становились жителями небесного царства. Это одна из теорий. Безусловно во всем этом была положительная сторона. Если эта тварь занесена в реестр мифических существ, значит и управа на нее есть. Во время своей исследовательской деятельности я была уверена, что мифологическое существо есть ни что иное, как метафора, описывающая быт народа, его горести и радости. Но если все это было реальностью, то почему бы и методам борьбы с демонами, описываемым в тех же легендах не быть реальными?

Согласно одной из корейский историй тысячелетняя тысяченожка боялась табачного запаха. Это огромное, неуязвимое для холодного оружия, проворное тело могла навсегда остановить направленная струя обыкновенного табачного дыма.

Подперев спиной комод, а ногами уперевшись в стену напротив, я торопливо развязала кисет и достала трубку. Руки дрожали, не давая высечь спасительную искру.

— Мне нравятся твои волосы. Я с удовольствием буду носить из них красивые прически, когда обглодаю твои кости. К тому же у меня уже заканчиваются кишки для колбасок. Видишь, я хорошая хозяйка, — задорно прошипело за трясущейся дверью.