Леди Дождя

Джонни жадно заглянул Рейн в глаза и больше не увидел в них страха, не было там ни отвращения, ни унизительной жалости, а только нежность, улыбка и немного печали, как смотрела бы мать на любимого, но такого еще несмышленого сына! Но не дав ему почувствовать еще и стыд от собственной слабости, ладошка нежно прошлась по изжеванной шрамами щеке Джонни, затем большой пальчик обвел губы, задержавшись и погладив там, где верхняя припухла и перекосилась от грубого келоидного рубца:

- Люди видят вот это, и то что они видят, либо привлекает, либо отталкивает их, - девушка грациозно обогнула подлокотник дивана и непринужденно устроилась у него на коленях, продолжая теперь уже снизу вверх, заглядывать ему в лицо, - а я вижу то, что здесь, - ее ручка выразительно, с немалой внутренней силой, но при этом бережно, ткнулась в грудь мужчины, - и не помогаю тем, у кого здесь тесно и душно.

.. Настоящий творец, это тот, кто несет в себе целый мир! Ты не понимаешь, что многое, чем вы живете, может быть неважным: слава, деньги, власть, физическая привлекательность! Все это не стоит того, что хранится у человека тут... - и она снова легонько постучала ему по груди как раз над тем местом, где сейчас взволнованно бухало его сердце. ..

Да, тем кто влюблен в твою душу не страшны ни уродство, ни старость, — внезапно дошло до него очевидное, — такая любовь умрет только вместе с тобой... Джонни поймал нежную, но такую сильную ладошку, которая продолжала путешествовать по его груди и прижавшись к ней губами, рассмеялся от мгновенно завершившегося исцеления:

- Ты вернула мне меня! Спасибо, моя Фея! И... прости за слабость, клянусь, она больше не повторится.

..

***

И — да, Джонни еще сам этого не знал, но то реально была последняя слабость в его долгой и не всегда легкой, но насыщенной и интересной жизни...

Джонни. Эпилог.

Это была его не первая, не вторая и даже не десятая вылазка в «свой мир»: Джонни привыкал жить на два мира и не путать, где, с кем и как следует общаться.