На плечах добра и зла

– Прямо стихи, да?

Он наклонился к ней и тихо спросил:

– А в любовь ты веришь?

Она резко подняла голову и сказала:

– Да.

– Если они победят, не будет никакой любви, – так же тихо ответил Пан.

Церера помолчала, расправляя складки на платье.

– Одна девчонка – еще не повод затевать войну, – проворчала она и улыбнулась. – Может, поиграешь мне на флейте? Пусть сегодня будут мир и рок-н-ролл. Более или менее.

Глаза ее светились, и Пан придвинулся поближе, чтобы их рассмотреть.

***

Как-то раз Иван сказал:

– Ночью жди.

Под утро.

Марена с возмущением вскинула голову, но он нетерпеливо махнул рукой и продолжил:

– До рассвета приду. Стукну в окно – выходи.

– Зачем? – поинтересовалась Мара.

– Увидишь, – Иван улыбался так радостно, что Мара, поколебавшись, согласилась. Интересно же.

Вечером она легла, не раздеваясь, пораньше и попыталась уснуть. Сон не шел – она все ворочалась, гадала, что придумал Иван. Было три часа ночи – или уже утра, – когда в окно стукнул камешек. Мара вскочила, подхватила платок и тихо, чтобы не разбудить мать, выскользнула из дома.

Иван уже ждал, сжимая в руках овечью шкуру.

– А это зачем? – шепотом спросила Мара.

– Увидишь, – загадочно ответил Иван и повел ее куда-то во тьму.

Когда они дошли до реки, ночной туман уже чуть побелел, угадывалось утро. Подол промок от росы, и девушка зябко ежилась. У берега их ждала лодка.

– Мы куда-то поплывем?

Иван не ответил, и она, скинув обувь, следом за ним забралась в лодку. Пока Мара возилась, обуваясь, Иван взял весла, оттолкнулся, и лодка тихо поплыла по течению.

Мара смотрела вокруг. Она никогда еще не была на реке в такое время, туманные заросли, кусты и деревья, растущие по берегам, казались ей сказочным лесом, а они с Иваном – странниками, что плывут на встречу – с чем? Она не знала. Девушка поежилась, то ли от ночного холода, то ли от необъяснимого страха. Иван набросил на нее овечью шкуру.

– Так ты для меня ее взял? – улыбнулась Мара, и Иван кивнул.

Они проплыли еще немного, когда Иван направил лодку к берегу, в камыши.

– И что теперь? – прошептала Мара, хотя никто здесь не мог их услышать. Просто не хотелось разрушать речную тишину.

Иван поднял палец:

– Слушай!

Мгновение прошло, еще одно, а потом совсем близко зазвучала птичья песня. Сначала негромкая, постепенно она набрала силу, разлилась по воде, затопила все вокруг. Марена стала присматриваться, но никак не могла разглядеть птицу.

– Во-он там, – указал Иван. – Выше.