На плечах добра и зла

Та его не видела, развешивала белье и напевала что-то веселое.

– Ваня, – раздался мягкий голос за спиной.

Иван обернулся. Рядом стояла Марфа, соседка.

– Ты все на Марену смотришь, других не замечаешь, – девушка лукаво улыбнулась.

– Почему, тебя вот заметил, – Иван думал о своем.

– Так я сама подошла. Так бы нипочем не стал со мной разговаривать.

– А ты что хотела, Марфуша? – Иван, наконец, посмотрел на девушку.

– Да вот, скоро Купала. Ты уже надумал, с кем через костер прыгать будешь? Или я зря спрашиваю?

– Тебе-то что? – рассердился Иван.

– Да так, интересно. Вдруг я тебе на голову венок-то надену? – Марфа рассмеялась. – Да не бойся, не буду.

Иван пригляделся. Марфа была хороша. Стройная, ладная, все при ней.

– Не выйдет, – с некоторым сожалением сказал Иван.

– А то, может, погуляем? – улыбнулась девушка. – Смотри, какой вечер, и в лесу хорошо, не жарко.

Иван заколебался, а потом вспомнил, что Марфа – младшая дочь старухи Доляны, главной деревенской сплетницы.

– Пойдем, – решил он и подбоченился.

Пусть Марена узнает, что не все время он по ней сохнет. Может, задумается?

***

Причудливые шляпы ведьм имеют историческое происхождение и подчеркивают особый статус кудесниц. Образ закрепился в литературе и искусстве. Например, в начале XVIII века в Англии публиковали детские сказки с картинками, изображающими ведьм в ярких платьях и остроконечных шляпах. Немецкие иллюстраторы сказок братьев Гримм в конце XIX века наряжали ведьм в повседневную одежду, но шляпа была обязательным атрибутом.

Позднее ведьмы окончательно переоделись в черное.

О. В. Волхованцева. «Символическое значение одежды, носимой ведьмами», 1949.

***

Ничего не помогало. Ни разговоры, ни молчание. Ни волшебный носовой платок – вытрешь слезы, и печаль проходит. Не проходит. Галя сидела в тоске, как в болоте, и вылезать не собиралась, потому что Костя ее упорно не любил. Странно – моя интуиция подсказывала иное.

Меня уже разбирал азарт. Отпаивая Галю успокаивающим взваром, я решила, что придется разобраться, что же она делает не так.

Бьет, что ли, его при каждой встрече? Или ходит в рваной одежде и с чумазым лицом?

– Галя, – сказала я вкрадчиво. – А что нынче в моде? В одежде, имею в виду? Я что-то отстала от жизни.

Девушка задумалась.

– Не знаю, – неуверенно сказала она. – Спортшик?

На самой Гале было что-то серое и растянутое, на шик не тянуло. Но, как выяснилось, в моде она понимала больше, чем я. По крайней мере, теоретически.