Не признанная Фениксом

― Я не могу тебе этого сказать, Бруно, ― врать не хотелось, но правду я не могла сказать. ― Хочу сказать тебе только одно ― спасибо! Ты и ребята стали для меня семьёй. Этот год был самым ярким за всю мою жизнь, здесь я чувствовала себя в безопасности и по-настоящему счастливой. Каждый из вас оставил след в моём сердце. Но я уйду, как только выполню это задание.

― Почему?

― Потому что я хочу жить, Бруно, ― здесь я осеклась: всё-таки сказала лишнего. Ну всё, теперь мне точно не выйти из этой комнаты без объяснений!

― Он угрожает тебе? Вы знакомы? Это поэтому он так на тебя смотрел? ― Лис тут же зацепился за мою оговорку, подтверждая мои опасения.

― Нет, мы не знакомы. Точнее, виделись однажды, но тогда я была совсем другой. Он не мог меня узнать, я сама себя узнавала в то время с трудом. И пока феникс не знает, кто я, угрозы он для меня не несёт, ― пришлось как можно туманней давать ответы на этот поток вопросов.

― Ты что-то украла у него?

― Ну, не совсем украла… ― кисть, где пряталась печать, неожиданно зачесалась, а мысли вдруг попрятались за серыми извилинами.

В таких ситуациях, где нужно было завуалировано всё преподнести, всегда была рядом Ара. Она без труда находила нужные слова, пряча за ними то, что было не для чужих ушей.

― Ри?

― Не украла, но он кое-что потерял, ― продолжала выкручиваться, потирая ладонь.

― А ты нашла?

― Нашла и не хочу отдавать, ― выдохнула с облегчением, мысленно благодаря босса за его неосознанную помощь.

― И это связано с твоим даром?

― Напрямую.

И если он узнает ― мне не жить! ― призналась в итоге.

― Почему ты раньше мне об этом не сказала? Да я бы в жизни не взялся за это задание! Бруно встал на ноги и сделал шаг, а я инстинктивно вновь положила руки на подлокотники.

― Правда? — вот здесь я не поверила ни слову, — слишком много запросил.

Для Лиса это была чуть ли не идея фикс ― получить то, что принадлежит ему по праву крови, утереть нос всей аристократии, не признающей своих нежеланных детей.

Бруно замолчал и, сделав шаг назад, вновь сел на подоконник.

― Скажи, как ты это делаешь: произносишь всего одно слово, разбивая иллюзию того, что могло бы быть? ― глухо простонал мужчина, уткнувшись лицом в ладони.

― Не могло…

― Не могло, ― повторил за мной, соглашаясь. ― Но я мог не говорить о твоём даре, ― сделал новую попытку вывернуть ситуацию в свою сторону, убирая руки с лица.

― Не мог, ― даже улыбнулась этой словесной чехарде.

Больше Лис ничего не говорил.