Не признанная Фениксом

Нет, я однозначно больше ни капли в рот не возьму всё, что крепче морса.

И как этой ведьме удаётся после вчерашнего так порхать? Она же вообще вырубилась, даже шагу не сделав в сторону своей спальни.

― Да ты знаешь, который час? Там уже фениксы из угла в угол ходят: ждут, когда ты соизволишь явиться, ― даже не думала жалеть меня подруга, ещё и одеяло начала стягивать. ― Хочешь, чтобы он сюда пришёл? Нет, ты, конечно, в этой ночнушке очень даже нечего, но давай соблазнение оставим на крайний случай.

― Какое соблазнение, Ара? Ты что, головой ударилась вчера, пока с окна летела? ― тут же возмутилась я. Сдаваясь под натиском ведьмы, начала вставать.

― Ну а что? Я тут подумала, что это тоже неплохой вариант! Вряд ли влюблённый мужик сможет лишить жизни возлюбленную, ― просияла рыжая бестия, улыбаясь самой ведьмовской улыбкой.

― Точно ударилась, и сильно, ― посмотрела на место, которым она вчера приложилась к земле, ища, как минимум, шишку. ― Иди сюда, подлечу!

― Это тебя лечить надо: выглядишь так, словно по тебе табун лошадей пронёсся, ― уже без улыбки констатировала подруга, разглядывая меня, держа одеяло в руках.

Здесь спорить не стала: если честно, я и чувствовала себя также. ― На-ка, выпей, а то чую, до завтра отходить будешь! ― бросив наконец моё тёплое укрытие на кровать, Ара достала из кармана пышной юбки изумрудного цвета маленький пузырёк с тёмной жидкостью.

― Что это? ― спросила, принимая склянку.

― Одна чудесная настойка, которая даже господина Омса подняла на ноги после недельного запоя.

Жена его меня потом долго благодарила, почти каждый день булки с ревенём носила.

― Ммм… жену господина Омса не помню, а булки те помню ― очень вкусные, ― прикрыла глаза, вспоминая пышную сдобу с кисловато-сладким вареньем, слюна быстро заполнила рот.

― Пей давай, а не о булках думай! ― поторопила подруга, наблюдая, как я откупориваю бутылку и подношу к губам.

Тягучая жидкость, попавшая на язык, тут же опалила его и огненной рекой потекла к горлу.

― Что за? ― прохрипела, судорожно хватая воздух ртом. Горело всё: язык, нёбо, горло, лёгкие, желудок… Слёзы бежали ручьём, а за ними и другая жидкость из носа.

― Говорю же, настойка, ― с невозмутимым видом Ара забрала пустую тару и запихнула её в тот же карман. ― Смотри, и румянец уже появился!

― Я тебя убью, ведьма, ― зло процедила сквозь зубы, протягивая руки к тонкой шее этой лжелекарки.