Не признанная Фениксом

Нога, что была уже на приступке, предательски соскользнула, отчего я пошатнулась. Не растерявшись, мирэ обхватил мою талию своими горячими ручищами, делая этим ещё хуже, теперь ещё и голова закружилась.

В итоге внутрь я не вошла, а влетела под довольное хихиканье ведьмы. Ей явно нравилось происходящее, и она этого не скрывала.

― Кажется, ты только что рвалась отсюда, ― недовольно пробурчала, глядя осуждающе на подругу.

Феникс уже успел закрыть дверь за мной, оставляя нас одних.

― Прости, не смогла удержаться: ты такая милая, когда смущаешься, ― промурлыкала ведьма, закатывая глаза и быстро, быстро хлопая ресницами.

― Ничего он ко мне не подбирается, ― возразила, усаживаясь на сиденье, которое неожиданно оказалось очень даже мягким. ― Видела бы ты, как он меняется, стоит мне облик «икотошной» принять! Там сразу ясно: дай волю, утащил бы в своё гнездо. А главное, в этой симпатии огонёк не участвует.

― Я не видела, какие знаки внимания уделяет Орм Кэрри, но я вижу, как горят его глазища, когда он смотрит на тебя, и…

― Глаза у него горят всегда, ― перебила подругу, не желая продолжать этот разговор.

Мне не нужна навязанная магией симпатия. Я — за отношения, возникшие естественным притяжением. И пусть порой они не заканчиваются «и жили они долго и счастливо», зато точно знаешь, что это был твой выбор.

Что касается Орма, то ему нужно было, не знаю, правда, для чего, избавиться от своего огня, вот и вытащил первую попавшуюся умирающую в свой мир.

Не будь во мне сейчас его огня, он бы и не взглянул на меня, как, наверное, и я на него. Он же совершенно не в моём вкусе: слишком большой (хотя отрицать не буду: находиться под тенью его мощи, очень даже волнующе), слишком угрюмый ( если не улыбается), слишком жестокий ( правда, уступил в случае с Сурией), слишком…

Да, огонь меня опали, слишком, всё слишком.

Какого пепла я вообще сижу и думаю об этом пернатом.

― Ой, да ладно тебе, не дуйся, ― правильно подметила подруга мой настрой: я именно дулась, сложив руки на груди и демонстративно вытянулась на сиденье, принимая полулежачее положение.

― Я не на тебя, я на всю эту ситуацию: жили ведь спокойно, нет, надо было ему всё испортить.

Экипаж, наконец, дёрнулся, обозначая начало пути. Вот теперь точно обратной дороги нет.