Сказания о Братимире

Их величественные очертания казались Борису недостижимыми и внушающими трепет.

Когда они приблизились к кострищу, Борис почувствовал, как холод ночи проникает в его сердце, а страх перед неизведанным охватывает его душу.

Но отважный Братимир и мудрый Баюн были рядом, чтобы поддержать его в этом опасном путешествии.

Прокрались сквозь каменную дверцу с двенадцати аршин величиной и увидали герои наконец проклятого народом и столь ненавистного Марье исполина.

Дремало чудище на высеченной грубой силой кусочке горы, служившей великану постелью.

И рядом лежал молот и была наковальня под стать хозяину.

Борис взял копьё и, тихонько подкравшись, метнул его в тело великана. Однако, чудовище продолжало храпеть, не обращая на это внимания. Во сне оно только пробормотало:

— Мошки… раздавлю!

Он хлопнул рукой и чуть не пришиб бледного от страха Бориса. Волшебный кот Баюн вовремя заметил это и унёс Бориса в безопасное место.

Братимир, видя, что медлить больше нельзя, решительно взялся за рукоять волшебного меча-кладенца, способного разрубать даже камень.

С твёрдой рукой он нанёс мощный удар по каменному ложу великана, отчего то с ужасным треском развалилось на части. Разбуженный посреди ночи исполин пришёл в ярость и взревел подобно раскатам грома, вопрошая:

— Кто осмелился?

Топнул ногой и содрогнулась земля, Борис в скалу головой врезался и слёг на время.

Не страшился Братимир с великаном биться, только яростней его боевой дух загорелся.

— Экий ты разбойник, зачем Марью Прекрасную обижаешь и жениться зовёшь? Не по размерам тебе невестка будет.

Опустил тогда великан голову и в свирепых глаза, пылающих ярче костра в ночи, загорелась чёрная ненависть и лютая злоба.

— Сестрица Марья!… Так вот зачем сюда явились, да только смерти ищите. Ишь чего, налетели щенки на больших собак! Где тебе муравью со мной тягаться? Я вас на ладонь посажу, другой хлопну, только мокрое место останется! А тебя в каменный гроб заточу, вечность мучиться будешь.

Не обиделся за такое сравнение Братимир, но честное слово молвил.

— Раньше времени ты, Плён, мне гроб мастеришь. Глядишь, ты и сам в него сляжешь!

Огромный как скала великан Плён, чьи могучие ручищи могли переворачивать горы, а ноги были столь же нерушимыми, как вековые дубы, сжал в своей громадной ладони стопудовый кованый молот. Его лицо, подобное устрашающей маске из бронзы, исказилось от ярости, когда он поднял своё грозное оружие высоко над головой.