Сказания о Братимире

— …Пусть же время накажет тебя за твои поступки, — и, убрав меч обратно, спокойным видом зашагал дальше.

Но в действительности поведанное сказочной птицей и ведьмой поразило Братимира подобно удару молнии, сильно обескуражив, но не сломив.

Обойдя все чертоги и палаты, перевернув дворец до самого основания, Братимир оказался потерянным и долго блуждал взглядом по развалинам. Несчастию, окутавшим земной мир, придавалась его душа.

И говорившая с ним волшебная пташка, вспорхнув, присела на рядом стоящую колонну. Взглянула умными очами, точно чёрные бусинки, и принялась очищать клювом свои белые пёрышки.

— Вот куда подевалась, взбалмошная глупая птица! — издали послышался женский голос, и явилась большая волчица с аметистовыми зрачками.

То была Хати, бродившая по хвойным лесам и отвесным скалам в поисках достойного супруга. Расстались по окончании многолетнего похода и больше не виделись.

Обрадовался Братимир, повстречав давнего товарища, милого сердцу друга, и кинулся обнимать пушистую шёрстку.

Узнала о беде, приключившейся с госпожой, и ветром примчалась.

Выкинув из головы лишние мысли, пока избавившись от забот и печалей.

***

Наломав сучьев и нарубив дровишек, уселся богатырь и, подкидывая ветки языкам пламени, спросил у волшебной пташки:

— Многое ведаешь, так кем будешь? — и зоркими ледяными очами встретился с нею в торжественном взгляде.

Помолчала пташка, поскребла когтями древесную кору и поведала:

— Из светлого Ирия послали меня на землю русскую и велели тебе правду рассказать, направили предостеречь! — и, взмахнув левым крылышком, продолжила.

— Царь Змий тот, ибо набрался силушки и нарушил порядок добра со злом, но полегли страшные чудища от твоих рук. Старая корга — единственная, кто уцелеть сумела, да и то отдалась уже сырой земле…

Взмахнула правым крылышком и появилось волшебное зеркальце с заповедным лесом ведьмы той, людоедки и знахарки мудрой.

Стоял домик на курьих ножках и вдруг изменилось небо, хмурилось с молниями и вскоре мглой покрылось.

Налетели буйные чёрные ветра, изломали избушку на мелкие опилки, и Бабу Ягу заживо похоронили.

Объяснила вещая птица Гамаюн:

— Звать меня райской птицей, ибо обо всём на свете ведаю. И куда чудище ненаглядную твою уволокло — тоже знаю. То место за пределами тридесятого царства в далёком небосводе лежит! — и, махнув ещё раз правым крылышком, показывает.

На залитом лунным блеском диске, выше чёрного полотна облаков, в гордом одиночестве стояла древняя крепость.