Богач, шикарен и горяч

– День, один день, могу тебе дать только один день! – заупрямилось несговорчивое руководство. – И подарков на свадьбу не жди! Чтобы я ещё хоть один тулон потратил на эту женщину! Никогда!

– Поэтому я и решаю вашу проблему путём решения проблемы моей. Ведь, как вам известно, я давно мечтал о семейном счастье и шумном доме, полном улыбчивых деток.

– О, и не мечтай. Сибиэла тебе…

– Прошу, не разочаровывайте будущего молодожёна ещё в самом начале тернистого пути.

И снова секретарь прибегнул к хитрой уловке. Он давил на жалость, которая ещё теплилась в воротиле, хоть и взывать к ней с каждым днём становилось всё труднее и труднее даже ему, Винвигу, проработавшему рядом с ушлым бизнесменом не одну пару лет.

– Что ж, счастья желать не буду и жилетку тоже я тебе не предоставлю, если вдруг пожелаешь выплакаться на моём плече. Но вот бутылочку бурбона я всегда могу с тобой раздавить, если вдруг придётся топить горе в алкоголе, но молча.

– Три дня, и больше не буду даже намекать о её существовании, – демократично предложил Вин новую сделку.

А чтобы подкрепить слова действием, подошёл к столу и достал оттуда чистый листок и стал на нём быстро черкать заявление, обременённое одним существенным условием.

– Предлагаю вам следующее… – читал он вслух.

Эттенгоф заметно воодушевился, едва его разум вернулся в привычную колею и стал рассматривать происходящее через призму товарно-денежных отношений.

– На-на-на, – напевал он голосом, читая строчку за строчкой. А для этого подошёл ближе и встал рядом с Винвигом, то и дело приговаривая: – Та-та-та, та-ак, а вот тут запятая… Ага.

По окончанию совместного творения свет увидел некий документ, в котором были учтены интересны сразу трёх сторон. Винвига, его будущей жены, намеренно не названной никак иначе, чтобы не вызывать лишнего раздражения одного из подписантов, и самого Эттенгофа-старшего.

– И учти. Я даю тебе отпуск только в том случае, если мой сын будет смирно себя вести и не ввяжется ни в какую авантюру. Иначе мне самому не расхлебать всю ту кашу, которую он способен заварить одной лишь силой своего обаяния. Молодой красавец внешностью и характером пошёл весь в мать, увы, о чём я с прискорбием вспоминаю каждый раз, как его вижу.