Стихийное бедствие в Академии Междумирья

Я бы и не заметила силуэтов, если бы их не очертила серебристая пыль.

– Горди пропал… и его разработки… – донесся из тени шелест, едва походивший на человеческий голос. Отводящая маскировка придавала ему жутковатый шуршащий окрас. – Мы почти заключили с ним...

– Не всем нравилось, чем он занимался. Не удивлюсь, если его… – просвистел второй голос со скрипом дурно смазанной шестеренки. – Эксперименты с магическим потенциалом, кучка избранных…

Говорившие не видели меня, полностью сконцентрированные на удержании облака чар.

Чуть по ногам не прошлись, потревожив ветром книжные страницы.

– Гарольд играл в странные игры… И о них кто-то узнал. Все наши планы пошли к…

Тени всосались в черноту на том конце коридора и исчезли. По спине пробежал холодок, какой случается от дурного предчувствия. Или от сквозняка, если долго стоишь под открытым окном.

Я погладила обложку книги, выполненную в мрачных багрово-черных тонах (последний писк в оформлении). В предвкушении облизнула губы. Мое маленькое преступление, моя крошечная слабость… Хотя мать, строгая и со всех сторон идеальная, именует это «непотребством».

Ну да, не учебник по стихийной магии, не учебник.

Папа относится более снисходительно: он как-никак и сам слаб по этой части. Но предпочтения у нас отличаются, в этом и загвоздка. Если отец узнает, что на досуге почитывает Иви…

На всякий случай я убрала «непотребство» от груди и спрятала в складках юбки. Пусть хоть кто-то в семье не будет во мне разочарован.

– Анжела! – раздалось хриплое вдалеке.

Звавшее явно не меня. – Немедленно прекратите убегать. Стойте. Ситуация сложилась весьма дрянная, и я требую…

Он хрипел с таким надрывом и романтичным придыханием, что я на секунду пожалела, что всего-навсего Иви. А не «та самая Анжела».

Избегая неловкого столкновения, я заметалась по коридору и влетела в ближайшую дверь. Оказалась в зимнем саду – плохо освещенном для чтения, но идеальном для тайных встреч под голубой Цефеей. Здесь на удивление не было ни полуголых парочек, ни чьи-то родинок, ни…

– Анжела, прекращайте от меня прятаться! – влетел следом архов мужик.

Я отступила в заросли, прислушиваясь к чужому пыхтению в темноте. – Ведете себя как ребенок. Капризный, временами даже очаровательный в своих шалостях, но… Попались!

Меня выдернули из пальмы и решительно прислонили к чему-то твердому, горячему и надрывно дышащему.

По щеке скользнула колючая щетина, и губы накрыло требовательным поцелуем.