Стихийное бедствие в Академии Междумирья

– У-у-уф-ф… – пропыхтела, снова ловя собой каменное тело и вдавливаясь в жижу еще глубже.

С непристойным треском ткань комбинезона лопнула по швам и разъехалась на мне в разные стороны.

– Думайте… Б-быстрее… Мне больно, – прошипела сквозь зубы.

– Простите, я… не хотел, – сокрушенно выдохнул Чейз и грязными пальцами убрал волосы с моего лба. Тот от страданий покрылся липкой испариной. – Вы так тяжело дышите, Иветт. Расслабьтесь.

– И получать удовольствие? – уточнила с сарказмом, чувствуя такую резь под ребрами, будто из меня торчал осиновый кол.

– Отсюда или вплавь, или телепортом, – Чейз осмотрел затопленную «смертельную полосу», прикидывая варианты. – Но я уже потратил почти весь резерв. Запаса хватит на одно перемещение, и надо решить, куда проложить огнепорт. В моем кабинете есть запасная одежда… в шкафу…

– В кабинет нельзя, там ковер белый, – прохрипела в полубреду.

Глаза куратора множились, искр в них становилось все больше.

– Верно. Но от вашего общежития мне идти через весь академгородок в таком виде, представьте себе, не хочется! – резонно профыркал Чейз.

А я с каждым вздохом все сильнее вминалась грудью в его тело. Оно было теплым, крепко сбитым и приятно надежным. Если бы не боль, я бы попыталась расслабиться и все такое.

И в огнепорте бы его дымящем погрелась: было до обидного холодно. Будто приличная доля ледяных шипов не растаяла, а засела внутри.

– В больницу, – булькнула, заметив, как меркнут на лице Чейза действующие вулканы.

– Что?

– Перенесите… в больницу… – выдохнула хрипло. А потом, кажется, потеряла сознание.

***

Голубые огоньки на потолке включались и выключались, создавая каждый раз новые световые картины. Я выплывала из дремы неохотно: пробуждение сопровождалось тошнотой и ломотой.

– Вы мне тут все заляпали. Решительно все, – сокрушался кто-то рядом с моей головой.

– Сир Угль, будьте любезны заняться пациенткой! – раздался над другим ухом надсадный «геройский» хрип. – Она пострадала на «смертельной полосе».

– С каких пор таких тщедушных барышень принимают на боевой? – недоуменно закашлялся любитель чистоты.

– С тех пор, как какой-то идиот приравнял дух к условно-пятой стихии, – раздраженно отфыркался Чейз и поправил мое окоченевшее тело на кушетке.