Стихийное бедствие в Академии Междумирья

Скажем, в девять по небесной сфере».

В девять? Не поздновато?

Ректорское крыло заканчивало работу около семи. Если куратор снова решит меня воспламенить, этого никто не увидит.

– Декан… вызывает, – пояснила любопытным взглядам и подтянула к себе платье.

Надеюсь, Чейз не замыслил очередную попытку убийства. Или «спасения», что по сути одно и то же.

До девяти вечера оставалось прилично времени. Ужин подали прямо в спальню, и мы долго болтали, набивая рты сытной едой. Как пояснила Джул, завтра наши места в столовой распределятся «согласно оттенкам и достижениям».

Потом «ежиха» принялась перетаскивать свои вещи в комнату Геры-мегеры, а Риз, напротив, заполнять шкафы «фейским» гардеробом, в котором преобладали нежно-розовые цвета.

– А это что у тебя? – неостроухая «эльфийка» Ризраэль взяла с тумбочки мою шкатулку. Не найдя кнопки, что ее открывала бы, растерянно поставила на место.

– Чужие воспоминания, – я потерла выпуклые изгибы рисунка на серебряной крышке.

– Зачем тебе чужие? – соседка недоверчиво наморщилась.

– Свои сохранять не хочется, – призналась со вздохом.

Все путешественники по Междумирью знали, что нет ничего ценнее книг. И редко когда забирали что-то помимо чертежей, буклетов, карт и энциклопедий. Но пока моя сестра Шарлотта была маленькой, мать тайком проносила для нее безделушки со всего Веера. А на мне… на мне решила отдохнуть не только природа.

Тот роковой переход в Танталу для легендарной Эмили Харт стал последним. В портале нас сильно царапнуло.

Мать завязала с перемещениями по Вееру. Вместо этого она отдалась научной работе: строчила монографии, ездила с конференциями по Сеймуру, таскала меня и Лотти за собой.

Так что подарков из Хавраны я не получала. Ни разу. Но когда сестра подросла, многие вещи перестали казаться ей интересными. Ее больше увлекали парни и вечеринки, наряды и запрещенные зелья. И она стала выменивать на свои ценности мое молчание.

Я бы и без них не сдала сестру. Какая бы ни была, Шарлотта моя родная кровь. И не мне ее судить за легкомысленный нрав.

Я улеглась на кровать, уставилась в потолок. Подтянула «шкатулку чужих воспоминаний» к себе, привычным движением нащупала секретную задвижку и откинула крышку. Сунула внутрь руку и наобум вытащила первую вещь.

Это был прозрачно-желтый петушок на деревянной палочке.