Цена колдовства

— Ну тогда до встречи. — волшебник махнул рукой.

— Магнус, а ты видел предтеч? — спросил Рут, до того, как собеседник успел раствориться в воздухе.

— Нет.

— А они ведь по преданиям первые слуги и глашатаи, как же вы их миновали?

— Царь лично обращается к магистру. И к Алоис. Это большая честь. Может и я заслужу её со временем.

— А как зовут вашего царя?

— Хм… этого я не знаю… Магистр никогда не говорил, а сам я не имел чести видеть его и спрашивать.

Рут исподлобья посмотрел на Магнуса. Волшебник стоял, склонив голову к плечу, и ждал следующего вопроса.

Не похоже, чтобы врал.

— А ты не думал, что можешь обмануться?

— Я знаю, что я вижу и во что я верю.

— Интересно… мои учителя говорят точно так же, — усмехнулся Рут.

Глава 9. Зима и лето

Рут не решился рассказывать кому-то об исцелении крестьянина. Поэтому пришлось оставить без ответа вопрос о странной защите, которая не дала Магнусу зачаровать его полностью.

А вот Магнус похоже рассказал всему Племени. Некоторые волшебники стали появляться в поселке Рута чаще чем раньше и, останавливаясь поодаль, долго смотрели на дом книжника.

После драки поселков граф мелким гребнем прочесал долину, наказывая розгами едва ли не поголовно. Но так и не смог поймать ни одного волшебника. Люди плакали, воздевали руки к небу, показывали на лес, но не проявляли никаких колдовских способностей. И не выдавали своих «проповедников».

Тогда граф закрыл границы, строгим указом велел не выпускать из долины никого, кто хоть краем уха мог слышать о волшебниках и их Царе.

Он своими глазами увидел, чем грозит перекраивание веры простого люда, и не желал, чтобы эта чума пришла в мир из его земли. Разнять крестьян может один вооруженный отряд, когда это два поселка, а не целая страна. Из опасений даже к книжникам приставили гвардейцев, чтобы никто тайком не сбежал, унося с собой летописи…

Обитель наравне с замком графа оставалась закрытой для любого волшебства. Но однажды проходя мимо ученической кельи Рут увидел самопишущее перо, а потом ещё одно в библиотеке.

А потом увидел в деревне одного из учителей мило беседовавшего с пожилым бородатым волшебником. Молодые книжники, не слушали настоятеля, присматривались к чудесам, и тоже начинали пускать их в свою жизнь, вопреки осторожности, и горькому опыту изгнанников.

Рут долго думал над словами Магнуса и перечитывал Нравы. Аарон писал много… Была книга Счастья, с наставлениями о жизни, смысле и совести.