Выше неба

Гирхато вспомнил, с каким интересом разглядывала его местная ребятня, пока он накладывал защитные заклинания на дом Давея. Взрослые жители тоже наблюдали, украдкой выглядывая из окон и из-за калиток. И это они ещё не знали, кого на самом деле лечил маг Шиан – иначе устроили бы торжественное шествие к его дому. Сейверан усмехнулся собственным мыслям и продолжил укреплять городскую стену.

Ближе к вечеру демон вошёл в знакомый двор, невидящим взглядом скользнул по цветникам. Поднимаясь в свои покои, он услышал негромкую музыку.

Играли на дарбуке и лютне весёлый, танцевальный мотив. В коридоре, на удивление, никого не оказалось и спросить, что происходит, не удалось. Тогда Сейверан пошёл на звук и из-за усталости не сразу среагировал на другую обстановку. Нос первым почувствовал, как поменялись запахи: стали сладкими, тёплыми, со вкусом ванили и шоколада. Потом взгляд зацепился за обилие тканей, богато украшенных вышивкой и камнями. Только увидев служанок, притаившихся за колонной и что-то высматривающих, мужчина понял, что оказался на женской половине дома. Он уже собирался уходить, когда заметил музыкантов, и не только их: в центре большого зала танцевала Милория, точнее сказать, её учили танцу. Хотя плавные покачивания бёдер и груди больше смахивали на откровенное соблазнение. Демон слышал, что здешние люди специально учат дев, вступивших в пору замужества, быть мягкими, нежными и всячески обхаживать своих мужей. По всей видимости, подобные танцы были частью ублажения. Гирхато на мгновение позавидовал смертным мужчинам, вспоминая своих горделивых соплеменниц. Покорность и ублажение – это точно не про демониц!

Тем временем наставница с тонким, неприятным голосом остановила человечку и, повернувшись, стала показывать, как правильно вращать бёдрами. Милория, закусив губы от усердия, старательно повторяла за ней. Сейверан даже не взглянул на профессиональные, отточенные движения женщины, он неотрывно наблюдал за девичьей фигуркой в коротком вышитом жилете и низко сидящих шароварах.

Потемневший взгляд прикипел к молочно-белой коже, плоскому животику, округлым бёдрам, на которых дразняще позвякивали золотые бубенчики. Девушка пластично извивалась под ритмичные удары дарбука, прогибаясь так, что косы мели каменный пол, или вытягиваясь на носочках вверх, становясь похожей на тонкую веточку. В её движениях сплелись красота, нежность и грация. Мужчина не отводил глаз от плавно колышущейся груди, а от вида заветной ложбинки перехватило дыхание.