Драконья невеста

В родительском доме развлекать гостей было не особо приятной обязанностью, теперь же я вдруг поняла, что успела соскучиться по легкой беседе о погоде, сортах винограда и зацветающем в это время миндале. Вкус легкого вина навевал воспоминания о счастливом прошлом.

Молодой сеньор представился, как Терцо (“третий сын” — и не поймешь даже, настоящее это имя или псевдоним). Я назвала свое имя так, как меня звали дома. Иоланда. Почему-то в Батари никто не мог выговорить его правильно.

А сеньор Терцо смог!

— Иоланда. Красиво, — сказал он, словно пробуя мое имя на вкус. — А что оно означает?

— На моей родине это имя означало “фиалка”, маленький цветок с фиолетовыми лепестками. Меня так назвали за цвет волос, — я легонько коснулась рукой выбившейся из-под косынки пряди.

Замужние женщины в Итилии носили чепцы и широкополые шляпы, а девушки заплетали две косы или распускали волосы, прихватив их гребнями или лентами. Но за косы в таверне норовили схватить нетрезвые моряки, а выпадающие из копны кудряшки привлекали ненужное внимание грузчиков и прочих портовых работников, так что старая Агостина уже на второй день работы выдала мне косынку с узенькой полоской кружева и посоветовала спрятать волосы понадежнее.

— Так это… натуральный цвет? — изумился Терцо.

— У нас на острове он не был редкостью, — пожала я плечами.

— Красиво! — молодой сеньор протянул было руку, но я отшатнулась, и он быстро спрятал конечность под стол и пробормотал: — Простите, сеньорина, я непростительно увлекся!

После этого мне расхотелось болтать, да и еда уже кончилась, так что я собрала тарелки, унесла их в мойку, а когда вернулась — за столом сидела парочка мелких торгашей, требующих самую большую миску рыбного супа на двоих.

Глава 3

Глава 3

Больше этот день ничем мне не запомнился. А вот следующий день был храмовый: старая Агостина, никого не слушая, запирала таверну в полночь, разгоняла работников по комнатами или по домам и сама поднималась ни свет ни заря, чтобы чинно проследовать до церкви на центральной площади городка к утренней службе.

Сопровождать старуху было вовсе не обязательно: на побережье, где трудно найти человека, чьи предки жили на этой самой земле хотя бы три поколения, вероисповедание было вопросом сугубо индивидуальным.