Хрупкий цветок

А сыграть так, чтобы кто-нибудь поверил, вряд ли смогла бы.

– В таком виде? – спросила она убито.

– Время дорого.

– А моей репутации вряд ли будет нанесен больший урон, чем уже есть? – Женщина зло усмехнулась. – Дайте мне пять минут, зеркало и ваши шейные платки. Отныне они все равно на какое-то время выйдут из моды. После того, как кронпринц перестанет их носить. Господа, поторопитесь. Время дорого.

Ряса монахини состояла из черного нижнего платья со скромным вырезом и длинным рукавом и четной же мантии.

Последнее безжалостно полетело на пол. Из одного из кипенно-белых шейных платков Лили сделала пояс. Из второго и третьего – подобие ободка, украсив его серебряной фибулой, снятой с плаща лорда Корна. Остальные ей были небрежно отброшены.

– Не идеально, но лучше, чем было, – констатировала герцогиня, глядя в большое настенное зеркало, а потом вполне невинно поинтересовалась у супруга. – Почему на меня все смотрят так, будто бы я не просто попыталась привести себя в порядок, а как минимум, рассказала неприличный анекдот, присев на коленки Его Высочеству?

– Мы просто удивлены, что хрупкий цветок, которым вы всем казались, на самом деле всегда был стальной лилией.

– Это слишком лестное сравнение с гербом королевской семьи, Ваше Высочество.

– Это то, чего вы достойны в полной мере, – твердо возразил кронпринц.

Лили не стала с ним спорить.

Эпилог

В полной мере стать законодательницей мод герцогине Тагрэ стать так и не удалось. Повторить ее короткую стрижку, которую со сдержанной благосклонностью отметили и королева, и супруга кронпринца, придворные красавицы не решились.

Но и неприличной или вульгарной назвать не посмели даже самые бесстыдные сплетники.

Правда, от Эды месяц пришлось прятать все ножницы в доме. Но потом ей подарили белого пони, и о своем увлечении прическами девочка забыла.

А вот белые ободки, украшенные фибулой из черненого серебра, поселились в гардеробе каждой молодой модницы. Ибо Ее Величество подчеркнула, что именно скромность украшает юных леди.

Жизнь текла своим чередом.

Церковь, порядком дискредитированная, открывшимися убийствами и похищениями одаренных зализывала раны. Новый Архиепископ, пришедший на смену прошлому, случайно упавшему с балкона одной из башен столичного храма, проповедовал примирение и призывал к покаянию. Но маги не очень-то ему верили и держались настороженно.

Гор справился со своим даром, убивающим его.