Хрупкий цветок

Обрати свой гнев на заговорщиков, желающих ослабить древние магические роды, а не на женщину, которую ты видишь впервые в жизни. Уж она – точно жертва.

– Твоя очаровательная супруга – орудие заговорщиков.

– Думаешь? Это пешка-перевертыш. Орудием против меня планировали сделать малышку Эду. Кстати, как произошло, что твое отец подписал этот злополучный указ? Он же, прости за мои не самые верноподданические мысли, не совсем же выжил из ума.

– Была другая леди Эда Линден. Тетка твоей новой дочери. Сейчас ей должно было бы исполниться около двадцати пяти или около того.

Симпатичная. Хорошо воспитанная. С сильным даром воды. В семнадцать была представлена ко двору. В том же году умерла от простуды. Отец, как я понял, с некоторым трудом вспомнил, что была такая девица. А вот факт ее смерти выпал из его памяти.

– Акиро, они вместо того, чтобы осторожно плести интриги, играют практически в открытую. Они нас уничтожают. Это делает кто-то в самого верха.

– И что ты предлагаешь?

– Не распространяйся пока о том, на ком я женился.

Послезавтра будет Королевская охота. Вот и посмотрим, кого огорчит данная новость. Разумеется, среди них будут и мои личные враги. Но есть шанс поймать на эту наживку кого-то еще. Церковь не слишком жалует магов, вообще, а некромантов в частности.

– У нас нет доказательств.

– Значит, надо их искать.

– Архиепископ, наверняка, в курсе твоей хитрости. Патер, венчавший вас, уже отправил птичку.

– Не успел. Он как был – в рясе на исподнем и практически босиком отправился освящать флагман «Юлия».

На прогулочной яхте. А «Юлия» напомню тебе, патрулирует Атриерский пролив. Мы еще месяц не увидим уважаемого патера, если он не скончается от морской болезни. Хотя, такие, как он, даже падая за борт, непременно всплывают.

Глава 4

Лили чувствовала себя отвратительно. Впрочем, так было всегда, когда она выходила в свет. Кому же понравится, когда в тебя тыкают пальцем, трагическим шепотом рассказывая очередную сплетню.

Риан же лучился довольством. Как и Эда. Неизбалованная вниманием девочка за два дня просто влюбилась с герцога и любое свое предложение начинала со слов: «А мой папочка сказал…»

Герцог от такого искреннего и неприкрытого обожания тихо млел, не имея в себе решительности сказать: «нет» в ответ хотя бы на одну просьбу ребенка.

Благо, желания Эды, в основном, ограничивались сладостями и ежеутренней игрой в «светское чаепитие», где юная леди Таррэ четверть часа в самом красивом из своих платьев с гордым видом обсуждала погоду.