Сквозь лед и пепел

Они за версту чувствуют, когда их обманывают. И если бы кто-то сказал раньше, что меня похитят сказочные существа, я бы рассмеялась в лицо, а потом сказала бы “пусть! Я давно жду своего принца”. Но сейчас, мне кажется, будто я этими мыслями разгневала бога.

Мне конец.

Глава 3

— Пейте! — Командный голос голубой фейки порядком надоел. В сотый раз я отвернулась от нее и протягиваемой ею большой кружкой и демонстративно зажала рот руками, дав понять, что не собираюсь пить эту гадость. Девушка шипела, словно змея.

— Почему вы так упираетесь? Этот настой поможет подготовить ваше тело к предстоящему изменению. Без него вас будет ждать лишь боль. Ваша фейская кровь очень долго спала, а она гораздо сильнее человеческой. Неужели вам нравится страдать?

Я злобно зыркнула на нее. Нет, страдать мне совсем не нравилось. И вообще я терпеть не могу боль.

— Послушайте, — девушка тяжело вздохнула и опустила чашку. Она взглянула на меня большими синими глазами, в них читалось осуждение — Вас сюда забрали не для того, чтобы убить или как-то над вами издеваться…

— А для чего? Рабства? — Готова была посмотреть на ее лице промелькнула гримаса ужаса и удивление одновременно.

Ее бледно голубое лицо налилось красным из-за чего казалось более зловещим.

— Пресвятая Исфея! Кто вам такую глупость сказал? Роул? — Она глубоко дышала. Похоже мое предположение произвело на нее сильное впечатление. Мне даже сделалось неловко. На мгновение. И значит того рогатого зовут Роул. — Нет! Конечно нет.

Господин перенес вас сюда, потому что вы его кровь! Не важно, как поступила ваша мать и причины ее предательства, он искал вас по всему Эльфхеллу, а когда не нашел, то отправился в мир смертных. Он боялся, что уже поздно и кто-то нашел вас быстрее.

Фейка прекратила говорить. Она тяжело дышала, переводя дух. Похоже она была слишком высокого мнения об этом монстре. Какие бы причины у него ни были, это все равно не давало права ему убивать мою мать. Воспоминания того вечера с новой силой навалились на меня, выбивая остатки воздуха из груди.

Я смяла простынь руками и подняла глаза на фейку. Та молча выдержала мой взгляд.

— Он. Убил. Мою. Мать. — Я выплевывала каждое слово наполняя его желчью и отвращением. — Что она сделала вам, чем заслужила смерть? Почему вы вправе решать кому жить, а кого надо убить?

Последние слова я прокричала. Слезы с новой силой покатились по разгоряченным щекам.

— Она предала свой двор. — Я вздрогнула.