Не смыкая глаз

В горле пересыхает, а взгляд босса становится мрачным. Несмотря ни на что, я расправляю плечи и приподнимаю подбородок. Главное не подавать виду и выглядеть сильной, даже если в это время внутри разгораются пожары.

– Я всегда удивлялся твоему пылу касательно этой рубрики и всегда поддерживал тебя, как все здесь знают. Мы привлекли большую аудиторию читателей, которые ждут не дождутся, когда можно будет купить новый наряд. Но в последнее время у меня складывается впечатление, что твоя страсть к этой колонке угасла.

– Я… – начинаю говорить, но он поднимает руку, заставляя меня замолчать. Даже когда он отсутствует, на таких собраниях нас не покидает ощущение, что босс рядом. И теперь его мишенью стала я.

– Ты уже несколько недель стремишься переделать важную часть журнала, и я думал, что отсутствие комментариев с моей стороны даст понять, что мне неинтересно рассказывать о каком-то ютьюбере, который никогда не трудился в поте лица. А теперь выясняется, что ты в рабочее время занималась поисками материала, на который я никогда не давал разрешения! – Его голос звучит все громче, он подходит ко мне и скрещивает руки на груди.

Босс не высокий, у него скорее худощавое, чем спортивное телосложение, но всю его фигуру окутывает аура авторитета. Мой пульс ускоряется, и я беспомощно смотрю на Чарли, которая выглядит такой же удивленной, как и я. Она переводит взгляд с меня на Купера Гибсона, шеф-редактора, от которого зависит моя дальнейшая карьера.  – Ты изменилась, Тейлор, и не в ту сторону, в которую нужно для «Джолин», поэтому колонку получит Норман.

Хоть он и быстро это произносит, я словно попадаю во временную петлю. Ему понадобилась всего пара слов, чтобы разрушить мою профессиональную мечту. В ушах начинает пульсировать, когда я понимаю, что он перед всеми коллегами уволил меня и отдал Норману мою колонку. Это словно хлесткая пощечина, удар ножом в сердце. Я не в силах и слова вымолвить. Словно рыба, выброшенная на сушу и хватающая ртом воздух.

Мне нечего сказать, я разбита и в состоянии лишь качать головой.

Меня не волнуют сочувственные взгляды. Хуже уже быть не может, боль утраты поглощает меня. Мое детище, которому я посвятила часть своей жизни, отняли и отдали в чужие руки. Я ощущаю себя беспомощной, не способной сказать ни слова, потому что собрание заканчивается так же быстро, как и начиналось. А Купер Гибсон исчезает в своем кабинете.