Огненный цветок Шадарат

Вспоминая, кто им достался в напарники, меня прям-таки охватили нехорошие подозрения...

В итоге я махнула рукой, купила себе гигантский крендель из рассыпчатого теста и щедро посыпанный красным киотским сахаром, компенсируя душевную травму, и вышла на улицу. Даже честно предупредила, что подожду их там.

В соседнем переулке, у статуи Шадарата было потише.

Отломив приличный кусок кренделя, сунув его в рот, я подошла ближе. Красный сахар весело трещал на языке так же, как факелы вокруг. Хотя, как по мне, сама статуя в лишних акцентах не нуждалась — страшная, с двумя парами ног, скрытая наполовину каменной вуалью, она и без того смотрелась жутко.

Непонятно, почему главное божество нашего мира, когда-то изгнавшее сам Хаос и его приспешников в нижние миры, изображали совершенно безликим. Кто-то говорит, что он был слишком красив для слабой людской психики, кто-то наоборот, утверждает, будто он страшнее некуда.

Кстати, о тех самых приспешниках. По обе стороны от статуи, на стенах домов, на гранитных выступах сидели каменные гаргульи.

Те самые твари Хаоса, мелкие и не слишком-то жуткие, обреченные королевскими проклятийниками вечно сидеть здесь людям на потеху.

И, может, когда-то местные их боялись, избегали или кидались чем-то неприятным, но со временем гаргульи стали любимчиками и создателями народных примет. Люди верили, мол, если попасть прямо в рот монетой, и та ее не выплюнет, значит, в столицу ты еще вернешься.

Слева, под выступом, толпились люди с детьми, пытаясь закинуть медные монетки прямо к ногам гаргулье.

Сама гаргулья была толстой, слабо светящейся золотой пыльцой, и охотно ловила широким ртом нехитрые подношения, довольно урча и трепыхая тощими крыльями, когда доставалось что-то ценнее медяка.

А вот та, что справа, была какой-то сухой, злой и нелюдимой. К ней почти никто не подходил, а если и пытался, она угрюмо отбивала темным крылом все монеты, будь то медь или даже золото.

Я задумчиво откусила крендель и неожиданно поймала на себе жадный взгляд слишком зеленых глаз, светящихся в полумраке переулка.

А, так вот оно, что!

Подойдя поближе, я внимательно осмотрела стену дома. Она, к счастью, ровной не была, и выступов и барельефов на ней хватало. Пара минут пыхтения, и я уже взбиралась на треугольную каменную полку на высоте второго этажа, пихая локтем обалдевшую от такой наглости горгулью!

— Двигайся, — прошипела сквозь зубы, занятые кренделем.