Обсидиановые близнецы

Эту войну и этот союз нельзя допустить. Нельзя допустить, чтобы лилась кровь её людей, чтобы они прикрывали чужие спины, а их считали не более чем пушечным мясом, как было когда-то.

Отец крепко вбил ей в голову мысль, что воевать нужно только в самом крайнем случае по очень веской причине. Иначе нельзя! Ничто не стоит смерти верных людей и друзей, страданий ее народа. Ему самому понадобилось пройти через многое, совершить кучу ошибок, чтобы понять это. Марго же родилась с мудрой и старой душой хилфлайгона и правильные вещи всегда плотно укладывались в голове, превращаясь в стиль жизни.

три года назад

Натура хилфлайгона не позволяла ей убивать. Наоборот в бою магия целителя требовала исцелять каждого, не разбирая, где друзья, а где враги. Но Марго собиралась присоединиться к сражению, понимая, что раненным воинам не выстоять без ее помощи.

Мать вместе с кровью передала ей мастерство видгаров. Маргарита знала, что любая нанесенная ей рана затянется и никогда не помешает в бою.

И плевать, что никогда не дралась раньше где-то кроме ристалища и не проливала чужую кровь. Сейчас ничто не имеет значения кроме загнанных в ловушку вернейших воинов ее отца.

Она должна помочь им выбраться. Не зря же она немного видгар. Пусть страшно и мерзко, а еще до безумия вопит целительная магия, предчувствуя, что хозяйка собирается переступить черту.

Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, Маргарита с диким воплем выскочила из-за деревьев и атаковала врагов с тыла.

Магия быстро взяла хозяйку под контроль. В руках материализовались клинки из черного огня Бездны. Никто не узнает в темноте ночи в этом безумном воине лекарку убежища.

Магическая сталь легко проникала в тело, рассекала кольчугу и легкий доспех вместе с кожей и мышцами. Бордовая кровь попадала не только на кольчугу, но и на лицо, руки, волосы.

Отключиться, чтобы не видеть искаженных мукой лиц, не слышать воплей страха, боли и отчаяния, не понимать, что в тебе причина творящегося вокруг хаоса. Целительная натура истерически вопит в голове. Сердце бьется как безумное, душу скручивает в судорогах, но видгару все равно и руки рубят врагов, а глаза видят только одну цель — едва живых воинов, с трудом сдерживающих натиск врага.