Его Чужая Ведьма

И ни при каких обстоятельствах не раскрывать, что Мора мне каким-то образом посодействовала. Ну, и мои желания. Все те, что я могла загадать в эти пять лет, должна была передать добровольно ведьме.

Я согласилась, взвесив все «за» и «против». Желания показались самой малой платой, которую я могла совершить на сегодня. Ну что же… может, оно и к лучшему, поменьше глупостей в голове, полное сосредоточение на своей работе в новом городе мне вполне подходили.

— Очень внучатая, как видите, судьба не обласкала меня и совершенно не наградила никаким магическим даром.

— Пустое место… И какую работу ты можешь выполнять?

Мора мне посоветовала выпросить у градоправителя место торговки в сырной лавке. Для ведьмы это превосходное прикрытие. И тут я задалась вопросом: как же мне все обыграть так, чтобы получить разрешение от господина Гринвальди на колдовство? Ведь если я представлюсь обычной девушкой, то мое колдовство так и останется под запретом…

Но ведьма была убедительна, когда говорила о том, что мне надо обвыкнуться и понять все устройство Гномира.

Над этим я сейчас думать не собиралась.

— Разную, господин, — смиренно сложила руки в замок на юбке, потупила глазки в пол, не смея посмотреть мужчине в глаза.

На этот раз я решила не рисковать и состроить из себя настолько невинную овечку, безропотную и покладистую, чтобы Гринвальди не к чему было придраться.

А градоправитель пытался найти любой повод и снова дать мне от ворот поворот. И получалось, что дело было не совсем в ведьмах… Вернее, не только в них…

— Умею чистить полы, следить за температурой в погребах и лавках, взвешивать товары, а еще…

— Что еще? — недовольно пробасил Томас Гринвальди.

— Я видела, что в сырную лавку требуется помощница… — и снова глазки в пол, немного дрожи в теле для наглядности.

— И что, ты хотела бы себя предложить? — как-то это двусмысленно прозвучало из уст мужчины, мне показалось, даже с подвохом.

— Что вы… я бы могла попробовать, если бы никто не был против и дал мне шанс…

Звучало жалко и немного унизительно даже лично для меня. Хоть сейчас я скрывалась под иной личиной, испытывала настоящий ужас из-за того, насколько мне приходилось быть не собой, подавлять себя — настоящую Мариуку.

Зачем такие страдания, я не понимала, а главное — для чего все это… Но тут же себя одернула.