Белая Роза

Кровь перестала активно литься и пачкать все вокруг — видимо, какое-то из вколотых лекарств подействовало. Я обтерла вокруг раны мокрой марлей, очищая от возможной грязи да и от крови. Мужчина рану на груди крепко придерживал другим куском ткани. А после начался самый кошмар, как для меня, так и, наверное, Ворона. 

Без понятия, как не грохнулась в обморок я, и как не подал голос Ворон. Видимо, подействовало обезболивающее, которое, наверняка, было среди тех шприцов. Но он вытерпел пытку. А я после прикрыла свою работу марлей, обмазанной знакомой пахучей мазью, и уткнулась носом в его спину, покрытую множеством белеющих шрамов.

Теперь еще один появится…

— Сделала! — опустошенно выдохнула.

Я ощущала, как его мышцы были напряжены и слегка подрагивали. Кожа была влажной.

Спустя минуту я открыла глаза и отстранилась, в ужасе понимая, что задето еще и легкое, а с ним-то ничего не сделали! А вдруг туда кровь залилась? Или заражение? Зашить рану одно, а внутри-то что творилось?!

Я испуганно села рядом, смотря, как он сам уже спереди себя зашивал, и боялась говорить, чтобы не сбить его сосредоточенность.

Такой бледный, пугающе. Пальцы дрожали. Волосы были влажные от пота, который стекал по лицу.

Каким бы идиотом или больным на голову человеком не был этот мужчина, но бросать его так было нельзя. Да и в четких выверенных движениях читался опыт. Он знал, что делал, словно не в первый раз…

Но я оставила вопросы на потом, тем более молчаливость была завидной у этого альва.

Я закусила нижнюю губу.

Чтобы немного отвлечься, решила поставить чайник, пока Ворон дошивал рану. Казалось, что это длилось невозможно долго. Уже успела налить и себе, и ему чай, крепкий и сладкий, напиток успел остыть, а я оценить труд мужчины. Его шов сильно отличался от моего, сразу видно — опыт.

Бросив уже ненужную иглу, он обессилено уставился на стол, тяжело и надрывно дыша. Обильный пот стекал по его лицу, но он не замечал этого, а после устало прикрыл глаза, продолжая сидеть не шевелясь. Я тут же подскочила, протянула ткань, обмазанную мазью, не дождавшись его реакции, сама приложила, а после переключилась на бинты, плотно перевязывая корпус мужчины.

Минут через двадцать полевая, или лучше кухонная, операция закончилась. Она стоила множества моих нервных клеток.

Отпускать Ворона в таком состоянии никуда не хотелось, но ему надо было поспать, а мне прибраться, да отвлечься. Но чай выпить его заставила. Проводила младшего неуклюжего Гранда до его комнаты.