Наследник

— Муж старается меня поддержать, он сильный, но я знаю, насколько ему тяжело, — ответила Ингрид.

— Послушайте, но ведь хороший целитель может помочь практически в любой ситуации. Вот не верю я, что все так безнадежно. — Я положила свою руку на ее и сочувственно сжала.

— Нет, ребенка достали, разрезав мой живот. — От удивления я молча раскрыла рот.

Такие операции делаются только в исключительных случаях, когда вопрос действительно стоит о жизни или смерти.

— Целитель сделал все, что мог, спасая меня из рук Черной судьбы.

— Я лишь молча кивнула на ее слова.

Известный факт, что богиня Судьбы часто оборачивается к своим приверженцам другим ликом, забирая жизни. Это слишком опасное, заманчивое на первых порах, поклонение может обернуться смертью слишком полагающихся на Судьбу.

— Сейчас мы с мужем направляемся на минеральные воды, чтобы дать возможность мне восстановиться, — грустно улыбнулась Ингрид.

— Сочувствую, — произнесла я.

— Не нужно, — спокойно ответила она мне. — Роди ребенка от моего мужа, и я вновь обрету счастье.

После всего, что Ингрид рассказала, было очень трудно отказать в ее просьбе. Я понимала, что любому ребенку в этой семье будет очень хорошо. Его окружат любовью и лаской, а она, даже не являясь родной матерью, будет обожать дитя от супруга. Мне же слишком щедро заплатят, чтобы я горевала об отданном сыне или дочке, имея возможность начать новую жизнь. В дальнейшем я тоже смогу выйти замуж и родить себе столько детишек, сколько позволит здоровье. Сейчас на одной чаше весов богини Судьбы находился не рожденный малыш, плата за которого обеспечит мне безбедную жизнь, а на второй — новая жизнь для меня и будущей семьи.

— В принципе, я согласна, но все же хотелось бы посмотреть на вашего мужа, — решилась я, — вот тогда скажу свой окончательный ответ.

— Не переживай, он тебе понравится, — широко улыбнулась Ингрид.

Именно тогда в мою душу вползло сомнение в правильности выбора. Я нисколько не сомневалась в мотивах предложения Ингрид, ее чувства я легко воспринимала.

Вот только ее уверенность в том, что он мне обязательно должен понравиться, насторожила. Разумеется, отдаваясь мужчине, приятно видеть симпатичное лицо, но с другой стороны — мне заплатят за то, чтобы я предоставила свое тело, а не привязывалась к кому-то, не демонстрировала расположение, выделяя одного среди остальных мужчин. В этом и состоял профессионализм: с каждым, пусть с весьма некрасивым клиентом, вести себя так, будто он единственный на свете.