Кровь ведьмы

В какой-то момент Власа почувствовала, как оберег обжёг кожу, а внутри стала растекаться уже знакомая сила…

– Получилось, – потрясённо выдохнула Власа, открыв глаза.

– Вот и славно. Теперь, раз ты уже наполнилась силой, самое время её применить, – впервые за всё время обучения улыбнулась Хильга. Её суровые черты на мгновение смягчилась, а от взгляда перестало веять северным холодом.

– Как применить? – не поняла Власа.

– А как пожелаешь. Можешь оберег создать или особое зелье сварить, сильное. Или приворот сделать, ежели есть на примете, кто сердцу мил, – на последних словах Хильга с пониманием усмехнулась.

– Я не стану привороты делать. Нельзя так, неправильно, – с запинкой вымолвила Власа. – Любовь же по доброй воле должна быть.

– Ну ежели по доброй воле хочешь, тогда плети оберег защитный от всякой чужой силы. И в особенности приворотной. Не то доброй воли так и не дождёшься никогда.

– Почему это не дождусь?

– А ты как думаешь? Не приворожишь ты, приворожат другие, которые ждать в поле ветра не станут,– нравоучительно сказала Хильга.

Власа вспомнила, как Агния заглядывала к ним с пирожками, и встревожилась. А если вправду приворотное зелье в тех пирожках было? Это что же, она доброй воли Мирона ждёт, а другая голову ему задурманит, да себе приберёт? Не бывать такому!

От вспыхнувшей ярости Власа даже кулаки сжала.

– Буду оберег защитный плести, только мне материалы нужны…

– Можешь взять у меня всё, что нужно. – Хельга кивнула в сторону трёх больших сундуков в правой стороне шатра.

– Ты когда плести будешь, силы побольше вкладывай, не жалей, если хочешь, чтобы оберег сильный был.

Власа кивнула. Уж на защиту от всего недоброго она силу жалеть не станет. Даже если не быть им с Мироном вместе, пусть магия тёмная, да всякая нечисть его минует. Всё-таки давно не чужой он ей…

Власа пошла к сундуку. Признаваться в том, что она давно любит Мирона было тяжело даже себе. Наверное, именно себе – тяжелее всего… Тем более, если на взаимность надеяться не приходилось.

Может, надо было ей бороться за свою любовь, да только навязываться не хотелось. Набегалась уже в своё время за Яриком, что сердце разбил. А, может, и Мирон точно такой же? Заранее-то ведь, не угадаешь…

Она села на ковёр из волчьих шкур, устилавший весь пол в шатре, и открыла сундук. Внутри и правда было всё, что нужно: крепкие нитки, ещё совсем новые, бусины, деревянные руны с уже проделанными дырочками для шнурка, камешки заговорённые.