Артефакт: Судьба

Хотя рядом не было никакого населенного пункта, могло случиться, что бродячий или заблудившийся пес попал в ловушку охотников. Продвигаюсь вперед, стараясь не шуметь.

Признаюсь, очень люблю собак. В детстве родители не желали завести мне этот чудесный комок шерсти, а у Димы была аллергия. Так и остались мечты мечтами. Теперь, слыша стоны, очень похожие на собачьи, у меня даже и в уме не промелькнуло, что это может быть ловушкой нечисти или, например, что заблудшие собаки намного злее волков. Сейчас в мыслях только одно — собаке нужно помочь.

Иду на звук, чтобы оказать эту помощь. В последствие свои необдуманные действия я списываю на помутнение рассудка от долгой дороги и нехватку белка в еде.

От тропинки отхожу недалеко, все время нервно озираясь и стараясь смотреть под ноги. Пройти через терновые кусты было не легко, ветки постоянно цеплялись за мои штанины, царапая кожу под ними. Руками пытаюсь ощупать окружающее меня пространство, при этом тыкая вперед собой пистолетом — на всякий случай.

И если бы я не оступилась на краю ямы, могла бы и не заметить его.

Он лежал на дне ямы, в боку торчало несколько стрел, а одна лапа была подогнута под неестественным углом. Он умирал, и по всем законам гуманности было бы пристрелить его, чтобы не мучился. Это был не пес, а матерый черный волк, наверное, даже больше меня в размерах. Он поскуливал уже в явно бессознательном состоянии, так как глаза его были закрыты. В сердце сжалась тугим комком дикой жалости. Я не могла смотреть, как мучается животное.

Я гуманистка, но не убийца. Даже ради избавления от мучений не смогу его убить. Поэтому мне пришлось вспомнить все, чему меня учила мать по поводу спасения ближнего своего. Волк не был моим ближним, но он относился к категории братьев наших меньших, о которых мы обязаны заботиться.

Подойдя поближе, осматриваю раненого и оцениваю ущерб. Накатав в уме, что мне понадобится для его спасения, открываю рюкзак и хорошенько пошарила в нем. Затем внимательно осматриваю при свете фонарика огромную черную тушу на предмет ранений и переломов.

Осторожно провожу по шкуре животного, ищу раны. Не обнаружив ничего, кроме того, что уже видела, свечу на руку фонариком, и вижу, что она вся в крови. Шансов спасти животное почти не было, но хочу хотя бы попытаться. Что-то внутри меня не давало уйти. Толи совесть проснулась, толи интуиция подсказывала, что нужно спасти именно этого волка. Скорее всего, просто не отличаюсь особым умом.