Оправа для бездны

Не поскупились, думаю, твои сородичи на прямой тропе на ловчие ямы и хитрые западни? Но и это не главное.

- А что же главное? – прищурился Насьта.

- Гнилью могильной из-за иччи тянет, - жестко сказал Марик. – Неспроста это, парень.

Когда еще птиц баль слушал, подумал, что падаль лесная в кустах призрела, но ветром повеяло, и запах подсказал - другой мертвечиной пахнет, той, к которой живность земляная полакомиться уж не поспешит.

- Ну, веди тогда меня сам, коли такой чуткий, - побледнел Насьта.

- Ну, пошли… тогда, - бросил через плечо Марик, проходя мимо толстяка.

 

Трех десятков шагов не дошел Марик до раскинувшего ветви дуба. Уже разглядел, как можно колючку у ствола миновать, когда у самых ног блеск какой-то глаз резанул и захотелось немедленно развернуться. Направо ли, налево, только уйти в сторону, словно лихо какое путника впереди поджидало. Остановился баль. Руку раскрытой ладонью протянул за спину, дал знак ремини замереть. Уронил на носок копье, прижал его к траве поперек хода, повернулся к дубу, поклонился по вдолбленным Лирудом в память реминьским обычаям невидимому наблюдателю, поочередно коснулся ладонями лба, плеч, скрестив руки на груди, коленей и, не выпрямляясь, присел.

К траве пришлось голову наклонить, чтобы снова блеск разглядеть. Полоса протянулась поперек поляны. Сначала баль подумал, что обрывок паутины повис между травинами, потом пригляделся – нет. Ни паутины, ни какой другой лесной снасти в траве не было. Скорее прошел по упругой траве незнакомец и протянул за собой веревочный конец, смоченный сверкающим зельем. Вот чудак! Ему бы с таким настоем зеркала из плоских камней да деревяшек ладить, а он траву красит, да настроение путникам портит! 

Протянул Марик ладонь перед собой, за четверть локтя от полосы почувствовал, как пальцы закололо, подал руку вверх и перестал иголки ловить в двух локтях над травой. Что ж, опасности никакой. А полосу сильный чародей ставил, от амулетов, что деревенский колдун заговаривал, не щипало, так, пальцы чуть-чуть зудели, а когда внук старосты выпросил у колдуна сильнейший наговор на хромоту, да в сапог Марику – недругу своему засунул, тот только чихнул пару раз.

Зато потом, когда злоумышленник в собственный сапог заговоренный кусок кожи заполучил, тут же внук старосты сам ногу сбил, месяц потом босиком ковылял. Не на это ли намекал Лируд, когда чутье подопечного упоминал?

- Чего там? – недовольно осведомился из-за спины Насьта. 

- А кто его знает, - пожал плечами Марик.