Оправа для бездны

– То, что ради мудрости готов отказаться от обычая своего народа? Мудрость выше обычая, конечно, если обычай окостенел от времени, так ведь реминьские правила как раз мудростью прописаны. Мы доблесть шкурками не отмечаем. Она здесь и здесь.

Ударил кузнец себя ладонью по лбу и по груди, но подниматься из-за стола обождал.

- А если я обет на себя возьму? - сморщил лоб Марик. – Какой скажешь обет, такой и возьму.

- Я подвиги не выторговываю, - усмехнулся Уска. – И обеты мне твои не нужны. Мне мудрость моего народа важнее кажется.

- А что может оказаться сильнее мудрости? – спросил Марик.

- Сильнее мудрости может оказаться только честь, - поднялся Уска и пошел прочь от стола.

- Лируд просил за меня, Уска! – крикнул вслед кузнецу Марик.

Остановился Уска, словно на стену наткнулся.

Опустил плечи так, что руки почти до колен свесились. Медленно обернулся, склонил голову и крикнул хрипло:

- Есть кое-что и посильнее чести, баль. К примеру, смерть. Не буду я меч для тебя ковать. Пусть нас рассудит мудрейший!

- Кто это, мудрейший? – спросил Марик, глядя, как скрывается в пологе леса спина кузнеца.

- Мудрейший - это главный среди мудрых, - пояснил Насьта, задумчиво теребя ухо.

 

- Колдун? – спросил Марик.

- Не обязательно, - пожал плечами ремини. – Магия – это ремесло. Так ведь и кузнечное дело – ремесло. И бортничество, и скорнячество, и пошив одежды, и охота. А мудрость - это дар времени и богов. Но нынешний мудрейший – колдун. Тебе так и так придется с ним встречаться, мудрейший заинтересовался чужаком, которому удалось убить арга и остаться живым, но теперь эта встреча нужна и тебе.

Надеюсь, что мудрейший разрешит отцу взяться за работу. Скорее даже заставит его. Иначе отцу придется умереть.

- Почему? – не понял Марик.

- Потому что, на самом деле, сильнее чести действительно ничего нет, - сказал Насьта. – Смерть всего лишь часть ее. Правда, не всякая смерть.