Умница для авантюриста

Го-о-ордый!

– Смею надеяться, вы всё же попробуете именинный пирог – воздушный, во рту тает! – миссис Фредкин знает толк в соблазнах. Пусть теперь попробует уклониться! Такие оскорбления смывают только кровью!

Он снова смотрит мне в глаза, вопросительно наклонив голову и хмуря брови, как будто слышит всё, о чём я веду внутренние монологи. От абсурдности подобной мысли я чуть не хихикнула, но вовремя сдержалась, сделав вид, что закашлялась.

Зато поймала полный негодования взгляд домоправительницы. О, да. Неподобающее поведение за столом.

Культурные девушки не кашляют, а уж тем более не позволяют себе смеяться. Пришлось опустить глаза и натянуть маску безмятежности. Я сама святость и непогрешимые пункты этикета.

Герда вплыла в столовую, как кит, неся на вытянутых руках блюдо с праздничным пирогом. Я с ужасом смотрела, как колеблется пламя свечей.

– Ровно двадцать две! – торжественно объявила домоправительница, и я обречённо закатила глаза. Главное – подчеркнуть мой безнадежный возраст. Не то чтобы я стеснялась, но как бы не хотела, чтобы без конца подчёркивали, что я уже одной ногой стою возле кресла со спицами.

Это всё равно что написать крупными буквами «старая дева» и прилепить бумагу на лоб.

– Вы такая молоденькая, мисс Пайн, – поспешил успокоить меня наш гость. Очень искренне у него получалось. Я скривилась и пробормотала благодарности. Очень благородно с его стороны, но я как бы не нуждалась ни в утешении, ни в поддержке. Подумаешь!

Я повыше задрала подбородок и тихонько сдула с глаз упрямую кудряшку.

Очень тихо сдула, но Герда успела уловить мой прокол и наградить суровым взглядом.

– Загадай желание, девочка моя, и задуй свечи, – миссис Фредкин – сама доброта в день моего рождения. Не стала отчитывать за нарушение этикета.

Мне стало совестно. Она ведь для меня старалась, и все её замечания – это не из вредности, а только из желания сделать меня лучше. Точно так же она относилась бы к своей дочери, будь она у неё.

Я улыбнулась Герде и, согретая теплом её глаз, набрала побольше воздуха в лёгкие.

Я загадала… не знаю, что втемяшилось мне в голову вдруг, но пока задувала свечи на именинном пироге, я пожелала себе яркой и неспокойной жизни, приключений и путешествий. А ещё, чтобы рядом обязательно был тот, кто поймёт меня и полюбит такой, какая я есть. Со всеми моими причудами и мозгами.

А когда я открыла глаза, он опять смотрел на меня, этот странный-странный мистер Гесс. Смотрел, словно изучая неизвестный трактат на иностранном языке.