Умница для авантюриста

У него твёрдый подбородок и пронзительно-зелёные глаза. Брови, нос, губы указывают на хорошую породу. Но вот эти ямочки на щеках и улыбка способны размягчить мозги женской половине в возрасте от пяти до ста лет. Он забыл лишь об одном: у меня за годы нашей дружбы иммунитет выработался против его магнетизма.

– Дай угадаю! – жизнерадостно скалюсь ему в ответ. – Ты воспользовался служебным положением и обнёс клумбу возле церкви? Нет? Тогда в цветочном магазине сегодня распродажа? Мистер Шульциман вынужден поскорее сбыть цветы, что завянут уже завтра, и ты решил поддержать жуликоватого, но славного старикана!

– Рени, – на миг может показаться, что Эдди смущён.

Вон, даже румянец на щеках выступил. Кто этому поверит – тот распоследний наивный простак. Такого манипулятора ещё поискать нужно, – только не говори, что ты обиделась.

Ха! Он думает, если вытаскивал жука из моих волос в начальной школе и помогал через забор перебираться с ворованными яблоками за пазухой, когда мы удирали от разъярённого мистера Шмейсона, то я по умолчанию обязана ему всё прощать?! Ну уж нет!

– Извини, Эдди, но мы спешим, – терпеливо поясняю я и кошусь на застывшего на месте мистера Гесса.

Интересно, что его так поразило в офицере полиции Эдди Монтифере? Погоны? Военная выправка? Или букет в руке, что жалко висел, как поникшее собачье ухо?

– Значит, обиделась, – притворно вздыхает друг детства, не желая понимать, что на этот раз всё серьёзно.

– Запомни раз и навсегда, – выпаливаю я, наставив указательный палец Эдди в грудь, – есть вещи, о которых не забывают! Есть вещи, над которыми не глумятся и не пытаются свести к шуткам! Детьми мы были беспечнее и беззаботнее, но ты всегда помнил о моём дне рождении.

На миг Эдди теряет насмешливую снисходительность. На лице – тень раскаяния, но мне не хочется его жалеть и прощать. Не сейчас, когда я завелась, как пламенный мотор.

– Ну, Рени, ну, что ты… – мямлит мужчина, теряя горделивую осанку. Сейчас он напоминает долговязую бестолочь перед всевидящим оком отца-настоятеля Эразмиуса, что по совместительству наставлял нас на путь истинный и вдалбливал знания в детские строптивые головы.

– Я двадцать два года Рени, но некоторые предпочитают об этом не помнить!

Эдди умеет держать удар и преображается за секунду. Гордо вздёрнутый породистый подбородок. Молния зелёных глаз. Заносчивый прищур. Расправленные могучие плечи.

– Эренифация, вы несносны и плохо воспитаны.