Умница для авантюриста

Она ещё барахталась, но куда ей бороться со стремительным течением – оно побеждало.

Думать было некогда. В этом облике мне не хватало скорости. Кажется, она и так уже нахлебалась ледяной воды, поэтому низшая ипостась – то, что нужно.

Раз – и я превращаюсь в мелкое, уродливое лохматое создание. Два – оказываюсь рядом с девушкой. Три – выношу её на берег. Три мига – три секунды. Хорошо, что она ничего не видит: лишние вопросы сейчас ни к чему, потому что нельзя ни лгать, ни говорить правды.

Все эти смены ипостаси жрут много энергии, но как-то я не был готов начать своё пребывание в другом мире со смерти девушки.

Развожу ей в стороны руки, ритмично нажимаю ладонями на грудь. Вдыхаю воздух в рот. Замечательный способ коснуться её губ! Но в тот момент не до трепетных дум, тем более, я не её восторженный воздыхатель.

Ещё три энергичных нажатия – и фонтанчик воды вырывается наружу. Девушка кашляет. Открывает глаза.

– Вы голый, – какие ещё слова она могла сказать, вернувшись с полпути до Небесного Тракта?

Рени

Только полный кретин с ватой вместо мозгов мог, раздевшись догола, полезть в стремительные воды Мельты.

Голый! Вот абсолютно! В чём мать родила! Вопиющее бескультурие! При девушке! Но какое тело, Господи, какое тело…

Кажется, я немного засмотрелась. Ну, так. Совсем чуть-чуть. Одним глазиком. Да какое там – во все глаза пялилась, рот раскрыв. Когда сообразила и зубами клацнула, прикусила язык. Видать, высунув, как собака, свесила до земли. И уши развесила, ослица ушастая! И пискнула, кажется, как та самая крыса, о которой мы вели высокоинтеллектуальные беседы недавно на лугу.

А ему хоть бы хны – шёл, поигрывая мускулами. Поджарый, тонкий в талии, с вот такенными плечами – здесь можно руки пошире расставить. Так мой батюшка делает, рассказывая, какую рыбу он упустил, когда раз в год выбирается на рыбалку.

Папа и рыбалка – это та ещё история, достойная отдельной главы. Скажу лишь, что это единственное его увлечение, кроме науки. Единственный отдых, который он признаёт. Но улова мы отродясь не видели.

Для отца, наверное, важнее сам процесс, чем результат, но рассказывать о несовершённых подвигах – святое дело, поощряемое церковью и государством.

В общем, вернёмся к нашим баранам, хищникам то есть. Беспардонный мистер Гесс, не слушая мои вопли о ледяной воде и быстром течении, о коварстве Мельты именно в этом месте, вошёл в воду, как гладиатор на арену. Ни звука, ни крика, только рёв восторженной толпы за спиной. Мой придушенный писк то есть.