Цель - выучиться и выжить

— Дура, — помотал головой я. Мне придется сделать. Всегда приходится чем-то жертвовать.Вересенья почуяв мое присутствие, повернула голову ко мне и зло сузила глаза, я ухмыльнулся, изгнание её не поменяло.      Наш разговор был на высоких тонах. Я принял решение об ее уничтожение сразу же, как только Сина все мне рассказала. Лжебогиня перешла все дозволенные границы. Мое терпение лопнуло, она сама напросилась. Видит мой отец, я не хотел этого. С моих губ, будто приговор сорвалось заклятие отнятие души, такие сильные заклятие ведали только боги, и то не все.

Вересенья вскрикнула и упала на пол, ее душу я отправил в Подземное царство. С Кнеям тоже надо будет что-то делать, но это позже, сейчас нужно спасти Дочь трех дорог.      Я постоял, раздумывая, что мне делать. Девочка была жива, но обессилена. Если я сейчас волью в нее силы, то она может сойти с ума. Решения пришло само собой, ее кровь в пиалах была напитана ее магией, это был идеальный выход. Надо было просто вернуть кровь с магией владелице. Я произнес краткое заклинание и стал наблюдать, как кровь втекала обратно в девушку и раны начали затягиваться. Она все это время смотрела на меня ошарашенным взглядом полным недоверия.— Скоро здесь будет твой защитник. Он не должен меня видеть. Пообещай мне, что как только оправишься, сразу же наведаешься к жрицам Света. Они знают, что делать. Пообещай, — требовательно сказал я. Девушка кивнула. Я был бы удивлен, если бы она попыталась мне перечить.       С легкой улыбкой я с полной иронией поклонился ей и шагнул в портал. Свои последние действия я сам до конца не понял. Просто захотелось почувствовать себя кем-то…      Комната с алтарем.      Я смотрела на то место где только что стоял сам Создатель и не могла поверить в увиденное. Я даже не обратила внимание на влетевших в комнату Николя и Август. Они что-то кричали, пытались обратить мое внимание на меня, но я была поглощена своими мыслями и не обращала внимание на них. Мне было тяжело шевелиться. Хоть раны и затянулись, но боль никуда не ушла, и мне приходилось стиснуть зубы и молчать, а не орать от боли. На это были две причины. Первая — я излишне гордая и не хотелось показывать, что мне очень больно, вторая — я просто не могла кричать из-за того, что грудная клетка адски болела так что даже маленький вздох давался мне с велики трудом.