Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

Налетала небось с ватагами-то? Видала, что бывает?

      Сквозь сжатые вокруг тряпицы пальцы Казимира на одеяло потекли струи теплой воды.

      - Я не сразу лютым стал, - тише проговорил он, нежданно смягчаясь. - Три недели по краю гонцы ездили с распоряжением моим - иль прийти с повинной всем вашим, сколько их на моих землях промышляет, или уйти совсем. Одного гонца поймали, ведаешь ли, что с ним сотворили? О чем говорят тебе слухи? Нет, Каля. Советовали мне наказывать разбойничков, чтоб иным неповадно было.

Я послушался доброго совета, и все верно - нет более разбоя в землях моих, везде один и тот порядок, законами королевства установленный. И ежели уж суждено моим лесам быть кровавыми, пусть это будет кровь отступников, а не честных кметов и их жен.

      Комес откинул голову на подушку, прикрыв глаза. Свежую тряпицу за мгновение до этого он положил на лоб.

      - Говори, что хотела, - молвил он, не открывая глаз. - И иди себе уже.

Переночуешь у меня, а завтра поедешь с миром. Мне представлялось, спешное у тебя ко мне дело, а ты сюда явилась обиды старые вспоминать да в дела мои лезть. Не дозволенно такого никому и ты не особая.

      Поминать разозленной Сколопендре дела свои было все равно, как сунуть палку в гнездо гадючье, да пошуровать там как следует. Поднялась Каля на ноги, и как ни горели у неё скулы, а губы ни кривились, едва не выталкивая слова обидные, совладала с собой.

      - Дело у меня и впрямь к тебе осталось, - тихо проговорила она. - И коли хочешь знать, ты людей защищаешь, а я тех, к кому сызмальства меня относили, да проклинали почем зря. Чудины в Сечи всякие водятся, врать не стану - с некоторым токомо мечом и можно поговорить. А что лезут они ровно червь дождевой из земли, не через голод да из злости, а через людское вмешательсто, о том думал ли ты, комес? Сколько твои маги да мракоборцы драконов за эти три года видели? Всего двух! Почему, знаешь ли? Потому как всяк болван, нацепивший шпоры, да привесивши меч на поясок, тотчас норовит подвиг какой учудить, да непременно штоб какой заковыристой головой зал се приукрасить.

Через вот таких рыцаренков житья драконам не стало. Те что были прежде, старые - дальше в Сечь подались. Что помоложе, да к месту насженному привязаны - под меч попались, аль иззверились. А ить прежде оно не так все было. Мир был меж чудами да людским племенем.