Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

А будто корова языком слизнула.

      В уши бросился дикий вскрик. Шляхтич в страхе обернулся теперь уж на мракоборца, который швырялся во что-то, недоступное его зрению, лиловыми шарами, вспыхивающими целыми снопами искр. И в этот миг лес пришел в движение. Все ведомые и неведомые ловушки словно чуя человеческое тепло, будто ринулись к нему со всех сторон. Едва понимая, что он делает, уворачиваясь от ядовитых игл, жуткого марева, из неоткуда возникавшего на его пути, и страшных ям, разверзавшихся у него под ногами, Шляхтич бежал по одному только возможному пути - к дому ведьмы.

Он не видал, куда делся мракоборец, он видел лишь самое близкое - желтоватое свечение, со всех сторон подступавшее к нему. На примере Лиса, погибшего одним из последних, он знал, что творится с человеком, окунувшемся в такое свечение, и это придавало прыти его болющим ногам...

      Уже подбегая к крыльцу, Шляхтич зацепился обо что-то больной ногой и со всего маху треснулся лбом о каменную колонну.

..

      Очнулся он в роскошно убранной в шелка да бархат комнате без окон. Шляхтич лежал на мягкой постели, утопая в лебяжьих подушках. Вся одежда его куда-то исчезла, но не это смущало более всего. Попытавшись подняться, Мирка узнал, что не может двинуть даже пальцем. Его тело ему не повиновалось, словно при скачке он упал с коня и повредил спину, как случалось с некоторыми. Где же он, боги?

      Что-то едва слышно прошелестело по комнате.

С трудом скосив глаза, Шляхтич увидел невысокую полноватую женщину средних лет. Как она вошла - осталось тайной. Она словно возникла из воздуха в двух шагах он его.

      Подойдя вплотную, она опустилась на край постели и ласково погладила его по волосам. От ее прикосновения по телу словно бы разлилось блаженное тепло, и когда женщина отняла руку, у наемника осталось тянущее чувство неудовлетворенности, желания получить еще этой почти материнской нежности.

      - Бедный, - голос женщины также был простым и обычным. - Как же это так угораздило тебя? Голова-то не болит уже?

      Странное оцепенение спало. Шляхтич почуял, что может говорить.

      - Не болит, - он вновь попытался подняться, но не смог. - А вот встать не могу. Где я, добрая женщина? Что со мной сталось?

      Полная ласковая рука вновь коснулась его волос.