Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

      - Целуй, девка, - с усмешкой проговорил он, глядя в яростные калины глаза. - Ведь все равно не отвертеться.

      Завозившись в руках комеса, Сколопендра вдруг ударила. Без размаха, не издав ни единого звука, ткнулась лбом в улыбающиеся губы.

      Казимир вздрогнул, отвернув голову, прижимая подбородок к плечам. Разбитый эльфом рот отозвался болью. Однако миг спустя он снова взглянул на свою гостью. Еще миг - и, встряхнув Калю, он силой приблизил ее к себе, в третий раз накрывая ее губы своими.

      Разбойница не отвечала на его жадный поцелуй. Плотно стиснутые губы так и остались холодными, руки, впившиеся было в плечи шляхтича, бессильно упали вдоль тела. Казимир открыл глаза, всматриваясь в бледное лицо дриады.

      - Словно неживая ты, Каля, - вздохнул, отпуская ее, комес.

      Сколопендра вздрогнула всем телом. Руки, до того немощыми плетьми соскользнувшие с широких плеч шляхтича, взлетели, обхватывая Казимира.

Одна ладонь погрузилась в отросшие медные волосы комеса, другая, прижавшись к пылающей щеке рыцаря, дрожала, словно разбойницу пробирал озноб.

      Только что безучастная, словно статуи в дальних покоях замка, Каля прижалась к губам Казимира, целуя его со всем жаром, какой удерживала в себе.

      Комес притиснул к себе тонкое девичье тело, словно в омут погружаясь в горячий калин поцелуй. На миг отрывался от ищущих уст, чтобы пробежать по щеке ее к волосам, и вновь приникал к ее губам, будто желая выпить до дна.

В какое-то мгновение, не прерывая поцелуя, рыцарь подхватил девушку на руки и, дойдя до своей постели, присел на край, держа Калю на коленях. Отдав всю себя, полудриада оторвалась, наконец, от губ Казимира и, обняв руками его шею, прижалась к рыцарской груди. Комес уже привычно для нее опустил лицо в густые каштановые волосы Кали, обнимая за талию и плечи.

      - И теперь хочешь уехать? - Едва слышно спросил он.

Девушка мотнула головой, сильнее прижимаясь к нему.

      - А ведь сразу я уразумел все, едва только глаза пьяные продрал, - продолжал бормотать куда-то в ее волосы всевластный комес. - Ровно как осветился весь дом-то мой. Да и самому как облегченье наступило. Рано я знамена свернул, ох, рано. Не таков мой род, чтоб одна только подлая баба под корень его извела!

      Каля подняла голову, усмехаясь. Казимир встретился с ней глазами.