Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

Стиснув оголовок своего меча, стояла, прямая и гневная, не сводя взгляда с клетки с василиском. Раздувая ноздри, тот повис на прутьях, тыкаясь слепой мордой в ненавистное железо, и хлеща хвостом по полу.

      - Ты, - вперив в ловца немигающий взгляд, продолжила Сколопендра, - видать только о выручке и думал, когда приволок василиска в город. Чай ведаешь, што его шкура яд выделяет смертельный, да хлопот не оберешься, коли чудина из клетчонки твоей выскочит!?

      Убедившись, что девка окружена его кметами, Ерник усмехнулся, уверенно и покойно.

      - Ты откель такая умная взялася? - Переспросил он, кладя руку на пояс. - Не гляди, коли не любо. Силком не тяну никого смотреть. Шла б ты домой до горшков и тряпок, девка. Ишь, железку нацепила, та думаешь теперь, што мужикам указ?   

   Справившись с лицом, которое кривилось в страдальческой гримасе с тех пор еще, как Калю вынесло на помост, комес решительно двинулся на выручку, которая вот-вот должна была по всем признакам потребоваться подруге.

      Поспел он вовремя. Взъярившаяся разбойница даже не стала вытаскивать оружия, рванувшись к главному ловцу. Попытавшегося заступить ей дорогу кмета едва не снесло с помоста вниз, в толпу, но двое его товарищей вцепились в девушку с обеих сторон. Пылая лицом, и видя перед собой только заросшую харю Ерника, Каля пнула в пах одного из удерживающих ее ловцов, но тут поспели остальные.

Вшестером они едва справлялись с вертевшейся, будто уж, разбойницей, умудрявшейся пинаться, и даже раздавать тычки. Замерший было народ теперь сыпал шутками да задорно покрикивал, подзуживая дерущихся. Василиск в клетке бесновался с утроенной силой.

      Ударенный Сколопендрой кмет, тем временем, нашел в себе силы разогнуться. Его налитые болью глаза с ненавистью остановились на девичьей фигурке, по-прежнему рвущейся из рук его сотоварищей, все никак не могущих с ней совладать.

Ловец шагнул к буче, занося кулак, целя девушке в открытое лицо. В запале он не услышал общего народного вздоха и предостерегающего крика главаря, когда на помост, наконец, тяжело вспрыгнула новая фигура.

      Казимир перехватил занесенную руку и заломил ее с такой силой, что ловец не удержался на ногах. С маху грохнув его харей о свое колено, рыцарь отшвырнул уже негодного к бою противника, и двинулся на остальных.